Книга Тринадцатый шаг, страница 115 – Мо Янь

В южной стене цеха имеется небольшой проем, у проема стоит женщина примерно твоего возраста, ты почти что каждый день ее видишь, но каждый раз видишь будто впервые. Стоит она сбоку от проема, держит в руке черный молоток с резиновой головкой, а из проема высовывается деревянная планка, очень похожая на доску для прыжков в воду, какие бывают в дворцах спорта. Начальник цеха поясняет тебе:

— Это первая стадия обработки: оглушаем кроликов. У нас это еще зовется «набатом по кроликам».

Начальник подает знак стоящей с молотком женщине начинать работу.

Женщина ногой зажимает механизм на полу, прозрачная перегородка в проеме медленно поднимается, и через две секунды в образовавшуюся щель протискивается пухлый бурый кролик. Женщина отводит ногу, и прозрачная перегородка опускается. Кролик сидит, подогнув лапки, на зависшей в пустоте деревянной планке, озирается по сторонам, чешет мордочку и цепляется за усики. Женщина с каменным лицом прищуривается и проворно бьет резиновой колотушкой кролика ровнехонько в лобик. Кролик с уа-уа падает с деревянной планки аккурат в маленькую железную тачку. Женщина снова жмет ногой на механизм, и тачка едет по установленным на полу рельсам шириной в мякоть большого пальца и беззвучно подкатывает к старухе, которая сдирает кроличьи шкурки. Тем временем женщина повторяет представление с самого начала, с одной только разницей – на этот раз сбиваемый с планки кролик уже цвета кофе, а не бурый, в остальном же – в том числе падении с повисшей в пустоте деревянной планки с этим «уа-уа» – все совершенно одинаково.

— Если тебе хочется этим заниматься, то я могу ее перевести на какую-нибудь другую операцию. На этом посту каждый день надо оглушать примерно восемьсот кроликов и еще распределять их между сотрудниками, дерущими с них шкурки. Требования к работе простые, единственная сложность – в том, чтобы молоточек ударял кроликов прямо в лобик. Их надо оглушать, а не убивать; и бить их разрешается только один раз, второй нельзя. Убьешь одного – с тебя вычтут одну десятую зарплаты за день; не оглушишь с одного удара – то же самое.

Еще один кролик, на этот раз пестрого оттенка, падает без сознания в тачку из листового железа. Держащая молоток женщина дышит размеренно, лицо ее покойно, она не делает ни одного лишнего движения.

Еще один кролик, кролик цвета льна, останавливается на повисшей в пустоте деревянной планке в ожидании, когда его оглушат молотком.

— Подумай, – говорит начальник цеха, – если хочешь здесь работать, то я тебе дам попрактиковаться на сотне кроликов, набьешь руку, чтобы с одного удара их оглушать – можешь выходить на работу, испытательный срок не оплачивается.

Ты полагаешь, что не подходишь для такой работы, тебя пугают черные, блестящие, красивые кроличьи глазки.

Начальник цеха показывает тебе второй этап работы.

— Если говорить мудрено, то эту процедуру правильно будет назвать «снятием халата и шапки», по факту же мы пользуемся тем, что кролики обездвижены, и дерем с них шкурки.

Начальник подводит тебя к старухе. Старуха целиком погрузилась в работу, она будто совсем не замечает вас.

— Преимущество в том, что работу можно делать сидя, это в помощь тем, кто страдает варикозом, – объясняет начальник цеха.

Старушка вытаскивает из подкатившейся тележки серо-голубого кролика, вешает его на крюк вниз головой. Кролик не умер, он всего лишь потерял сознание, видно, как у него внутри сжимаются внутренности и вздувается брюшко. Старушка подхватывает заостренный стержень, делает отверстие в коже на лапке кролика. Затем протыкает еще и еще; потом протыкает еще и еще; затем всовывает в дырку резиновый шланг. Выжимает рубильник, и отзывается с ш-ш-шипением поток воздуха, который проносится в зазорах между кроличьей кожей и кроличьим мясом, кролик разбухает, глазки западают, шерстка волосок за волоском встает дыбом, ушки дрожат. Затем старушка обвязывает кроличьи лапки, не давая воздуху просачиваться наружу. Потом она напоминающем по форме тополиный лист ножиком делает надрез по центру брюшка кролика, несколько раз дергает вверх-вниз за ножки кролика, и кроличья шкурка легко соскальзывает. Ни единой капли крови.