Книга Чесночные баллады, страница 70 – Мо Янь

Цзиньцзюй показалось, будто за глазами у всех лоточников что-то скрывалось, что они во всеуслышанье зазывают покупателей, а в сердцах своих бранят или высмеивают меня. «Всем им известно, кто я такая, знают они, чем я последние два дня занималась. Девушка с грушами разглядела у меня на спине грязные разводы и растертые джутовые листья. А вон тот старик глядит на меня, как старая скотина, распознал он во мне женщину того самого рода…» – Все тело Цзиньцзюй охватило колоссальное чувство стыда, даже ноги отказывались нести ее дальше, даже рот отказывался открываться, она намертво вперилась глазами в землю и крепко ухватилась за полу рубахи Гао Ма.

Снова принялась Цзиньцзюй раскаиваться, ощутила, что никакой дороги вперед перед ней не открывается, почувствовала ужас перед будущим.

Вместе с Гао Ма Цзиньцзюй поднялась по ступенькам, вступила на запачканный мозаичный пол и только тут выдохнула с облегчением. Лоточники голоса не подали, вся их компания дремала, склонив головы. Цзиньцзюй подумалось, что, может быть, это я такая мнительная, а продавцы ничего порочного во мне и не искали. И тотчас же из дверей вышла нечесаная чумазая старуха, подняла женщина синевато-черные глаза и с ненавистью глянула на них. Острый взгляд иглой пронзил Цзиньцзюй, вновь дрогнуло и затрепетало без остановки ее сердце. Старуха, сойдя по северной стороне лестницы, уединилась в уголке, приспустила штаны и принялась справлять малую нужду.

От дверей на руках оставался след жира, кто знает, сколько тысяч, а то и десятков тысяч, людей трогали их? При виде того, как ручища Гао Ма ухватилась за ручку, все внутри Цзиньцзюй снова необъяснимым образом содрогнулось. Двери скрипнули и открылись на щелочку, выпуская порыв спертого воздуха, ударивший Цзиньцзюй прямо в лицо и едва не откинувший ее назад.

Цзиньцзюй все же прошла за Гао Ма внутрь автовокзала. По помещению как раз проходил, подавляя зевок, человек, похожий на служащего. Гао Ма схватил Цзиньцзюй и преградил служащему дорогу. Человек оказался женщиной с выпяченным брюхом и семью-восьмью бородавками на лице размером с соевые бобы.

— Товарищ… А во сколько подают автобус до Ланьцзи? – спросил Гао Ма.

Женщина ухватилась за живот, косо оглядела Гао Ма и Цзиньцзюй и объявила:

— А мне откуда знать, в кассу сходи и спроси.

Женщина была мила на вид, а голос ее ласкал слух. К тому же она повела рукой и добавила:

— Билетный зал вон там.

Гао Ма закивал головой и разразился троекратным «спасибо».

За билетами народа было немного, скоро и до них дойдет очередь. Скоро они купят себе билеты.

Пока Гао Ма занимался билетами, Цзиньцзюй мертвой хваткой держалась за его рубаху. К тому же расчихалась.

Зал ожидания тянул по площади соток на четырнадцать. Встав на входе, Цзиньцзюй испугалась, ей казалось, что все на нее уставились. Опустив голову, она осмотрела запачканное платье и пропитанные грязью туфли, посетовала про себя, что бежала впопыхах, не взяла с собой ничего, во что можно было бы переодеться или чем можно было бы умыться.

Гао Ма втащил Цзиньцзюй в зал ожидания. Мозаичный бетон покрывали толстым слоем шелуха из-под семечек, фантики от конфет и фруктовая кожура, дополнявшиеся мокротами и прочими человеческими выделениями. В помещении было жарко, в нем витала смесь пуков, пота и запахов труднообъяснимого происхождения, которые поначалу невозможно было сносить, но через несколько минут и с ними можно было свыкнуться. Цзиньцзюй различила в замесе ароматов женские нотки и тут же ощутила, как опадают душевные заслоны перед этим местом.