Книга Чесночные баллады, страница 174 – Мо Янь

— КПК уже не та! Нынешняя КПК – это не КПК былых дней! – поднялся рев в клетке обвиняемых.

Зашумела и публика, судебные чиновники пришли в смятение.

Председательствующий встал, забарабанил по столу, надрывно заорал:

— Тише! Тише!!

Когда галдеж немного утих, Председательствующий заявил:

— Обвиняемый Чжэн Чаннянь, у тебя нет права говорить без разрешения суда!

— Я еще не закончил, – бросил Молодой офицер.

— Суд дает тебе еще пять минут!

— Я не принимаю такое ограничение! – отозвался Молодой офицер. – В Уголовно-процессуальном законе нет никаких лимитов на время выступлений защитников. Закон также не предоставляет судебной коллегии права вводить такие ограничения для защитников!

— Суд полагает, что твои слова давно уже вышли за рамки защиты обвиняемого!

— Напротив, мои слова имеют самое прямое отношение к защите обвиняемого Чжэн Чанняня! – крикнул Молодой офицер.

— Дайте ему слово! Дайте ему слово! – Толпа в зале вновь загудела.

Гао Ян увидел, что Молодой офицер утирает глаза белым платком.

— Ладно, говори! – разрешил Председательствующий. – Все твои слова вносятся в протокол, ты будешь отвечать за каждое слово.

— Естественно, если уж я осмеливаюсь говорить, то осмелюсь и нести ответственность! – Прежде чем продолжить, Молодому офицеру пришлось преодолеть приступ заикания. – Я считаю, что так называемый инцидент с побегами чеснока в уезде Тяньтан – важный сигнал для нашей партии, если партия или какой-то начальник из ее состава не служат интересам народа, то народ вправе низвергнуть их! Более того, должен низвергнуть их!

В зале стало удивительно тихо, в воздухе повисли напряжение и тревога. Барабанные перепонки Гао Яна нещадно саднили.

Председательствующий затрясся, лицо его залилось потом, он было потянулся за чаем, но опрокинул чашку, и красная водица, залив белоснежную скатерть, капля за каплей лилась на пол.

— Ты… что творишь? Подстрекательство! – выдохнул Председательствующий. – Секретарь, записывать каждое слово! Ни одного слова не упустите.

Молодой офицер побледнел, лицо его приняло жалкий вид.

Гао Ян про себя взмолился: «Приятель, меньше болтай…» Его вдруг осенило, он вспомнил: Молодой офицер был тем самым человеком, который ночью помогал отцу поливать кукурузу.

— Повторю то, что уже сказал, – объявил Молодой офицер. – Если партия или какой-то начальник из ее состава не служит интересам народа, то народ вправе ее низвергнуть, если какой-то ответственный кадр из состава партии или чиновник из состава начальства из слуги народа превращается в хозяина, обращается в оседлавшего народ барина, то народ вправе потребовать, чтобы тот шел вон! Не думаю, что я здесь отступаю от наших четырех основных принципов^[120], я лишь хочу сказать: это так и есть! Коммунистическая партия Китая – это дело великое и верное, оно отвечает всем помыслам и чаяниям народа. Благодаря мерам по консолидации КПК стиль работы ее представителей меняется в лучшую сторону. И абсолютное большинство партийных кадров, работающих в уезде Тяньтан, – хорошие люди. То, что я хочу сказать, можно выразить так: один катышек мышиного дерьма портит всю кашу в котелке. Дурное поведение одного члена партии, одного партийного кадра зачастую сказывается на авторитете всей партии, на репутации всего начальства. Далеко не всегда справедлива толпа, нередко недовольство конкретным чиновником переходит границы. Но разве это не есть напоминание партии, начальствующим кадрам и чиновникам о необходимости действовать мудрее, чтобы не уронить лицо партии и начальства? Я также считаю, что начальник уезда Тяньтан Чжун Вэйминь в ходе всего инцидента с побегами чеснока предпочитал отсиживаться за закрытыми дверьми, чтобы обезопасить самого себя. И, сколько бы ни наращивали стены, сколько бы стекла на них ни водружали, инцидент все-таки произошел, и, несмотря на многократные звонки коллег по уездной управе, начальник Чжун отказался появиться перед народом, что лишь усилило брожения, привело к куда более тяжким последствиям. В статье 187 Уголовного закона КНР говорится: «Халатное отношение к служебным обязанностям сотрудников государственных органов, причинившее значительный ущерб общественному имуществу, государственным и народным интересам, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или кратковременным лишением свободы с принудительными работами». Не халатное ли отношение к обязанностям продемонстрировал Чжун Вэйминь, когда, будучи начальником уезда, не вышел к толпе, чтобы облегчить их заботы и тревоги, и тем самым проигнорировал государственные интересы? Представляет ли собой поведение начальника Чжуна должностное преступление? Если уж мы считаем, что все люди равны перед законом, то Народная прокуратура уезда Тяньтан должна была бы предъявить обвинение в Народный суд уезда Тяньтан и в отношении Чжун Вэйминя! Я закончил.