Книга Чесночные баллады, страница 111 – Мо Янь

— Номер 9, не положено ночной горшок на проходе оставлять!

Гао Ян поспешно поднял судно и потянулся вслед за остальными, несшими судна из камер. Проход поворачивал на юго-запад, и в том углу стояла будка из жести и досок. На деревянной доске красным намалевали раскинувшуюся веером надпись «Мужской туалет». Несколько десятков преступников, пришедших опустошать ночные горшки, выстроились в шеренгу и ждали в дверях сортира, один вышел – другой зашел, другой вышел – новый зашел.

Настала очередь Гао Яна. Чувствуя подступавшую дурноту, он, босой, ступил на грязный пол уборной – смеси кала и мочи. Посреди – черная выгребная яма. Голова у Гао Яна лихо кружилась, он чуть было сам не упал в очко. Опустошившие ночные горшки преступники выстраивались у проржавелой водопроводной трубы рядом с сортиром, ожидая, когда можно будет промыть судно. Вода из трубы лилась мутная, напор слабый, будто ребенок мочился. Преступники плешивой щеткой скрябали ночные горшки, Гао Яну казалось, что это его желудок и кишки скрябали. Тошнило. В животе вертелись тонкие лапшины, золотистые яйца. Он сглотнул – нельзя блевать. Ни в коем случае. Такую лапшу – жалко.

Перед тем как промыть судно, Гао Ян подставил под воду покалеченную ногу. На ноге виднелись нечистоты, пристально разглядывать их он не решился.

Стоявший сзади преступник стукнул его ночным горшком по заду и выругался:

— К чему понты, разве здесь ноги моют?

Гао Ян обернулся и увидел, что стукнул его человек средних лет без бороды. Глаза у этого мужчины были желтоватые, лицо все в мелких складках, сильно походил он на замоченную в воде, а потом высушенную на солнце фасолину. Гао Ян немного испугался и жалобно проговорил:

— Старший брат… Я здесь недавно, не знаю распорядок… У меня нога болит…

Желтоглазый преступник сказал:

— Скорее, мать твою, сейчас нас загонят обратно!

Гао Ян наспех помыл ноги – когда водный столбик ударился о рану на левой ноге, открылся синий участок кожи – и небрежно промыл утку.

Возвращая ночной горшок на прежнее место, Гао Ян ощущал себя вконец уставшим. Не думал он, что крепкий еще утром прошлого дня детина к утру текущего дня может стать безвольной тряпкой, которая будет задыхаться от малейшего действия. Только на входе снаружи в камеру вскрылось, какая вонь стояла в помещении. Гао Ян услышал у себя в груди густой перезвон, и вдруг ему подумалось о смерти: «Я не могу умереть». Он с трудом вышел обратно на солнечный свет. Встав в проходе, он оценил устройство тюрьмы.

В первую очередь он оглядел длинный, узкий проход, по обе стороны от которого вытягивались железные сторожевые башни, на каждом посту стояло по часовому с винтовкой и патронташем. С южной стороны прохода высилась высокая серая стена с двумя узкими дверцами.

В тот момент в проходе было пусто, неизвестно, куда подевались все преступники. Дозорный с западной вышки крикнул:

— Номер 9, быстро проходи!

Гао Ян покорно пошел через дверцу. Снаружи вид был несравненно лучше. Там была большая железная клетка, что-то вроде солнечной террасы, клетка была той же длины, что и проход, примерно десять метров в ширину, около четырех метров в высоту, основание ее составлял цементный пол. Сплетена клетка была из палок толщиной с серп и стержней толщиной с палец. На железных палках проступил красный налет, на стальных стержнях налета пока не было, от них исходило темно-синее свечение. Перед железной клеткой открывалась большая грядка, засаженная овощами: были здесь и картошка, и огурцы, и помидоры. Несколько начальниц собирали огурцы. Еще дальше виднелась высоченная серая стена, обтянутая проволокой, Гао Яну вспомнилось, что он с детства слышал, будто в тюрьмах к стенам подключен ток и будто не то что люди, но даже птицы не думают их пересекать.