Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Отец и Лао Лань как-то раз жестоко подрались, Лао Лань сломал отцу мизинец, а отец откусил Лао Ланю пол-уха. Из-за этого наши семьи стали враждовать, но после того, как отец сбежал, мать неожиданно подружилась с Лао Ланем. Он продал нам свой списанный в утиль трактор по цене металлолома. И мало того что продал, еще и лично, бесплатно, научил мою мать им управлять. Деревенские сплетницы распускали слухи, что между Лао Ланем и моей матерью завязались определенные отношения, но я, как сын, ручаюсь перед своим отцом в далеких краях, что их слова – чистой воды ложь. Они просто завидовали, что моя мать научилась водить трактор, а у завистливых женщин рот все равно что задний проход, а слова завистливых женщин все равно что вонючий бздеж. Лао Лань, почтенный деревенский староста, невероятно богатый и представительный, часто ездил на внушительном грузовике в город сдавать мясо – каких только женщин он не повидал. Разве мог он воспылать к моей матери, вечно растрепанной и одетой в лохмотья? Я отлично помню, как он учил мать управлять трактором на деревенской гумновой площадке. Тогда тоже стояло зимнее утро, всходило красное солнце, на стогах соломы вокруг площадки лежал розоватый иней, огромный красный петух на заборе вытягивал шею и заливисто орал, по деревне разносились предсмертные визги свиней, один поперек другого, трубы всех домов фыркали молочно-белым дымом, а с вокзала в сторону восходящего солнца помчался поезд. Мать в оставшейся от отца мешковатой, защитного цвета куртке, подпоясанная красным проводом, сидела за рулем, раскинув руки и держась за рукоятки. Лао Лань сидел позади нее на переднем борту кузова, широко расставив ноги и руки, и обхватил ее руки, лежавшие на рулях трактора. Это было самое что ни на есть обучение рука рукой, и хоть спереди, хоть сзади – казалось, он обнимал мою мать. Пусть мать была одета как грузчик на вокзале, без намека на женскую привлекательность, но ведь по сути-то она была женщиной, что и вызывало дикую ревность у деревенских баб, а у некоторых мужчин пробуждало нескромные фантазии. Лао Ланю, с его деньгами, властью и репутацией знатного волокиты, было наплевать, что о нем говорят. Но моя мать была брошенкой, а у вдовьих ворот всегда копится множество сплетен – ей следовало остеречься и не давать людям повода для пересудов. Однако она позволила Лао Ланю учить себя именно так, и ее поступок можно было объяснить тем, что корысть затуманила ее разум. Дизельный двигатель трактора оглушительно ревел, из радиатора поднимался легкий пар, из выхлопной трубы валил черный дым – все вместе производило впечатление, что машина охрипла от натуги, но все еще полна сил и рвется в бой. Трактор с матерью и Лао Ланем написывал по гумну круги, словно подгоняемый кнутом теленок. На бледном лице матери выступил румянец, а уши покраснели, как петушиные гребни. То утро было очень холодным, сухим и морозным, каким бывает без ветра. Кровь едва бежала по моим венам, все уголки тела ныли, будто погрызенные котом. Но на лице матери выступил пот, а из-под волос шел пар. Она никогда раньше не имела дела с механизмами, впервые села за руль, пусть и простейшего трактора, но, несомненно, происходящее невероятно волновало и воодушевляло ее, иначе как объяснить пот в такой холодный зимний рассвет? Я видел, как в глазах матери вспыхнул прекрасный свет – с тех пор как ушел отец, ее глаза еще никогда так не сияли. После того как трактор описал несколько кругов по гумну, Лао Лань спрыгнул на ходу. Он был довольно тучный, но соскочил с трактора на удивление ловко. Как только Лао Лань спрыгнул, мать занервничала. Она оглянулась, ища его, и трактор тут же рванул прямо к канаве по краю площадки. «Крути руль! Крути!» – громко крикнул ей Лао Лань. Мать стиснула зубы так сильно, что даже мышцы на щеках вздулись. В самый последний момент, когда трактор уже готов был рухнуть в канаву, она все же вывернула руль. Лао Лань крутился на площадке, не сводя глаз с моей матери, словно их соединяла невидимая веревка, привязанная одним концом к ее поясу, а другим – к его руке. Он громко подсказывал ей: «Смотри вперед, не на колеса, колеса никуда не денутся, и не на руки, руки у тебя грубые, как наждачная бумага, смотреть не на что. Вот, вот именно, как на велосипеде. Я же говорил – посади свиноматку за руль, и та будет круги наматывать, не то что живой человек! Газу прибавь, чего боишься! Все хреновы машины одинаковы, не надо ее баловать, лучше всего считать старым железным хламом, а то чем больше ее лелеешь, тем больше она ломается. Вот так, хорошо, ты уже готова, можешь везти ее домой. Коренной путь развития сельского хозяйства лежит через механизацию – знаешь, кто это сказал? А ты знаешь, маленький засранец?» – С этими словами Лао Лань уставился на меня. Я не хотел отвечать, я слишком замерз, даже губы одеревенели. «Ладно, уезжайте. Раз уж вы двое – сирота и вдова, заплатите за трактор через три месяца». Мать спрыгнула с трактора, ее ноги подкосились, и она чуть не упала. Лао Лань подставил руку, поддержал ее и сказал: «Осторожнее, сестренка!» Лицо матери побагровело, она, казалось, хотела сказать что-то благодарное, но язык не слушался ее, и она так ничего и не выдавила. Эта внезапная удача почти лишила ее дара речи. |