Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 113 – Мо Янь

— Дедушка, почему ты плачешь?

Он поднял рукав, вытер лицо и сказал:

— Хороший мальчик, дедушка не плачет. Дедушке просто песок в глаза попал…

По возвращении домой лучше не стало, и он велел жене купить два обезболивающих пластыря. Однако после того, как он их наклеил, боль не только не уменьшилась, но даже усилилась. Делать нечего, пришлось обращаться в больницу. Детей у них не было, и жена позвала Люй Сяоху. Люй Сяоху на трехколесном велосипеде отвез мастера в клинику, где после рентгена неожиданно объявили, что у него перелом.

Спустя два месяца он вышел из больницы, опираясь на деревянный костыль. Расходы на двухмесячное пребывание в стационаре и лекарства почти полностью истощили скромные сбережения, которые пожилая пара копила годами. Легкая надежда теплилась в его груди; прихватив счета на компенсацию и опираясь на костыль, он отправился на завод. Заводские ворота были наглухо закрыты, кругом царила тишина, словно в склепе. Впервые он почувствовал, что свершилась несправедливость. Размахнувшись костылем, он принялся колотить по железным воротам, громко крича. Ворота отзывались гулким грохотом, подобно лаю собаки в ночи. Из сторожки, как и прежде, высунулся старик Цинь и, стоя по ту сторону ворот, окликнул его:

— Мастер Дин, это вы?

— Где директор? Я должен видеть директора!

Лао Цинь покачал головой, горько усмехнулся, но ничего не сказал.

— Мастер, по-моему, вам надо устроить сидячую забастовку у здания правительства или поджечь себя! – подсказал Люй Сяоху.

— Что ты несешь?

— Конечно, я не всерьез предлагаю вам самосожжение, – рассмеялся Люй Сяоху. – Вы можете их напугать, они ведь очень дорожат репутацией.

— Что это за совет? – возмутился Лао Дин. – Ты предлагаешь мастеру дурака валять от безысходности?

— В такой момент только и остается, что на крайние меры идти, мастер. Вы уже в возрасте, вам уж не тягаться с нами, мы молоды и сильны, можем заняться чем угодно, чтобы прокормить семью. А вам остается полагаться только на правительство.

Но мастер не пошел ни на сидячую забастовку, ни на самосожжение – опираясь на костыль, он приковылял к воротам мэрии.

Охранник в темно-синей форме остановил его.

— Мне нужно встретиться с заместителем мэра Ма, – твердил Лао Дин. – Мне нужно встретиться с заместителем мэра Ма…

Охранник холодно смотрел на него, не проронив ни слова. Но когда он попытался шагнуть внутрь территории, без всяких церемоний схватил его.

— Мне нужно встретиться с заместителем мэра Ма, он сам мне сказал обращаться! – кричал Лао Дин, вырываясь.

Охранник с раздражением оттолкнул его, заставив отступить на несколько шагов и плюхнуться на землю. Он мог бы подняться, но не стал. На душе сделалось очень горько, захотелось плакать – и он заплакал. Сначала беззвучно, а затем все громче. Собравшиеся на улице зеваки окружили его, молчали и наблюдали. Ему стало немного неловко, он хотел встать и уйти, но уйти вот так было бы еще стыднее. Тогда он закрыл глаза и зарыдал. Он услышал громкий голос Люй Сяоху, раздавшийся в толпе. Люй Сяоху рассказал собравшимся о том, кем он был, о его былых заслугах, а затем принялся горько жаловаться, можно даже сказать – подстрекать. Он почувствовал, как что-то твердое стукнуло его по ноге, открыл глаза и увидел, как по бетонной земле катится монетка в один юань. Вслед за этим перед ним и вокруг него начали падать другие монеты и бумажные купюры.