Книга Может быть, однажды, страница 42 – Дебби Джонсон

Быть может, он женат и растит восьмерых детей, или живет в тибетском монастыре, или руководит группой бразильских уличных танцоров, или жарит бургеры в «Макдоналдсе». Неважно – я просто хочу его снова увидеть. Пока это просто желание, но я понимаю, что оно быстро перерастет в необходимость, и это пугает.

Сортируя содержимое коробки, я немного успокаиваюсь. На самом деле я довольно скучная личность, по крайней мере, так кажется со стороны. Люблю составлять списки и следовать логике, раскладывать все по алфавиту, заносить в каталог и хранить важные документы как положено. Так я чувствую, что контролирую ситуацию, а мне это очень нужно, потому что где-то в темной глубине моей души неизвестные силы тайком планируют побег из порядка в хаос.

Сначала я раскладываю бумаги в маленькие стопки – письма, поздравительные открытки, почтовые открытки. Потом мне приходит в голову, что так, наверное, неправильно и лучше бы разложить все по датам. Я не представляю, как долго он писал и о чем, но знаю, что длилось это не один год – достаточно взглянуть на поздравительную открытку с цифрой пять.

К открыткам я прикасаюсь особенно осторожно, что вполне разумно. В конце концов, поздравительные открытки, адресованные моей умершей дочери от моего потерянного возлюбленного, – опасные бомбы, которые могут взорвать мои и без того расстроенные нервы. Я притворяюсь, что передо мной бумаги, нужные для работы в школе, с первоклашками, и я должна все разложить и пометить разноцветными стикерами, хоть и без самих стикеров. Липкие листочки всех цветов радуги у меня есть, но я знаю, что желание уйти от стола и отыскать их – не более чем отговорка, попытка отложить важное дело.

Спустя некоторое время, используя все имеющиеся в коробке письма и открытки, я выстраиваю приблизительный временной график событий. Письма начали приходить в июне 2003 года, когда меня забрали в больницу. И продолжали приходить почти до конца 2009, потом наступает перерыв, и в 2013 году появляется только один конверт.

Я отказываюсь даже вообразить возможные причины такого поворота и сосредоточиваюсь на том, что у меня в руках.

Поздравления на дни рождения в дополнительных пояснениях не нуждаются, я и так в состоянии сообразить, когда их отправили – в октябре каждого года, начиная с 2003-го, когда ей исполнилось бы четыре, и до 2009-го, когда она могла бы отметить десятый день рождения. Все открытки очень красивые, блестящие, это поздравления с праздниками, до которых моя милая девочка не дожила.

На несколько секунд меня уносит вихрь воображения – я представляю себе Грейс десятилетней, целый десяток лет, осененный ее ангельскими крыльями. Наверное, локоны у нее так и остались бы светлыми, а улыбка была бы первоклассной, характер – бесстрашным и открытым.

Она ходила бы в начальную школу, в ту самую, быть может, где сейчас работаю я, у нее было бы много друзей и отличные оценки по литературе. Добрая, но и любящая покомандовать девочка наверняка уговорила бы меня завести собаку, может черного лабрадора, который так понравился ей когда-то в парке. Она была бы замечательной крошкой, от которой исходит свет, впрочем, как всегда.

Я позволяю себе унестись на крыльях воображения на несколько минут, всего лишь на несколько минут, понимая, что расплачусь за мысленную встречу с выросшей Грейс сполна – но позже. Конечно, я и раньше представляла себе возможное будущее. Не нужно держать в руках поздравительную открытку, чтобы увидеть вероятную жизнь с дочерью, останься она жива, – эти мысли всегда со мной, где-то рядом, так называемые «потери будущего», если говорить языком психиатров.