Книга Может быть, однажды, страница 115 – Дебби Джонсон

Пожилой грузчик на рынке «Спиталфилдс» вспоминает компанию «О’Донохью и сыновья», но они закрылись лет десять назад. Никаких сыновей у владельца не было, он добавил их в название просто для красного словца – а когда решил выйти на пенсию, то компанию продал.

Мы разговариваем чуть ли не с сотней прохожих и торговцев, покупаем бесчисленные яблоки и свечи ручной работы, выпиваем десятки чашек кофе в уличных кафе, наблюдая за жизнью городских рынков под открытым небом.

Однако нам не удается найти ни единой ниточки, которая привела бы нас к Джо или хотя бы указала верный путь к нему. И вот мы сидим под высокими стеклянными сводами и металлическими арками рынка «Боро» в Саутварке, недалеко от Лондонского моста.

Восхитительное место, на прилавках фрукты всех цветов радуги, свежая зелень, сыры, сладости и целый цветочный сад. Звуки и запахи никого не оставят равнодушным, и при других обстоятельствах мы бы с удовольствием провели здесь время.

Однако мы сидим усталые, измученные физически и растерянные. Хуже всех выглядит Майкл – утомленно пощипывая слойку с шоколадом, он печально вздыхает.

— Что не так, Бетт Дэвис? – ущипнув его за бок так же, как он отламывает слойку, спрашивает Белинда. – На тебя без слез не взглянешь.

Шлепнув ее по руке, он отвечает:

— Брось свои шуточки, я все равно не понимаю, о ком ты говоришь. Мне не смешно.

— А мне смешно.

— Ну ладно, иногда ты шутишь к месту, но сейчас я не в настроении. Сплошной депресняк. То бездомные, то письма от умерших родственников, которые при жизни скрывали свои истинные чувства, то эта охота за «Красным Октябрем».

— Ну, а теперь кто вспомнил старый фильм?

— Я вспомнил, каюсь. Просто… грустно все это, наверное. Сочувствую Джо. И всем сочувствую. А я не люблю, когда вот так… много чувств. Неприятно это.

Майкл все же истинный сын Розмари, своей матери, как бы ему это ни было противно.

— Понятно. – Белинда на удивление отнеслась к стонам Майкла серьезно, вместо того чтобы и дальше его высмеивать. – И все же я подозреваю, что дело не просто в чувствах, а в том, какие именно чувства вызывают в тебе те или иные факты. Мне кажется, что ты ужасно злишься на себя.

— Да, злюсь! – рявкает он, широко раскрыв глаза. – Ужасно злюсь! Я стою на развилке и не знаю, какую дорогу выбрать: пойду направо – жить буду скучно и вкалывать с утра до вечера, а налево – стану отверженным. Я-то надеялся и дальше веселиться и хранить от родителей свой скелет в шкафу, однако теперь вряд ли так смогу. Ко всему прочему, отец ждет, что я стану работать в его фирме, а меня туда совсем не тянет. Вот такие неприятности нарисовались.

— В какой области права работает твой отец? – спрашивает Белинда, забирая истерзанную слойку с тарелки перед Майклом и отламывая от нее кусок.

— В основном его фирма занимается сделками по недвижимости – составляет документы, оформляет передачу прав. Не таким я представлял себе будущее.

— Звучит дерьмово, – поморщившись, признает Белинда. – А как ты представлял свое будущее?

— Ну, не знаю. Хотел стать эксцентричным миллиардером!

— Похвальная цель. Но если сразу не получится, возьмись за что-нибудь другое. Тебе вовсе не обязательно сопровождать сделки по недвижимости. В моей конторе дело найдется. Вступишь в нашу веселую компанию любителей игрушечных глаз.