Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 82 – Дебби Джонсон

Смотрю, как волны бьются о скалы, и думаю: вот бы вернуться назад. Исправить свое поведение. Показать маме, что она мне важна. Меня и саму предавали – и после измены я с трудом оправилась. Маме, должно быть, было еще труднее: мало того, что она узнала о многолетней измене, ей нужно было и о своем ребенке позаботиться. Неудивительно, что она всегда обожала Итана – он любил маму от всего сердца и всегда был предан ей. Нам.

— Что-то ты притихла, Элли. Может, зря я так разоткровенничался? Честность – не всегда лучшая тактика…

Я похлопываю папу по руке и целую в холодную щеку. Голос у него слабый. Видно, что ему нездоровится.

— Нет, пап. Всё нормально. Я же могу одновременно и сочувствовать маме, и любить тебя. Разве нет?

— Можешь, конечно. Но я хочу еще кое-что рассказать. Тогда тебе кое-что станет понятнее. Когда мама узнала правду, я пошел в наступление. Вместо того чтобы извиниться и молить о прощении, я атаковал. Я всегда так поступал, когда понимал, что не прав. А в данном случае «не прав» – это еще мягко сказано. Я увидел себя в неприглядном свете и попытался переложить часть вины на нее. Это была одна из многих моих ошибок. Как и то, что я так легко тебя отпустил. Прости меня, дорогая. Я знаю, как тебе тогда было тяжело.

Я киваю. Это чистая правда. Не поспоришь, как бы мне ни хотелось быть великодушной.

— Почему ты не боролся за меня, пап? Ладно, допустим, ты бы не справился со мной в одиночку – я знаю, что была трудным подростком. Но почему ты даже не приезжал? Почему не забирал меня к себе на лето? Мне казалось, что всё… кончено. Что я тебе больше не нужна.

Вижу в папиных глазах слезы. Он прикусывает губу, сжимает мою руку.

— Милое мое дитя, все было совсем не так. Я любил тебя безмерно – и сейчас люблю. Ты с первого дня стала главной радостью в моей жизни. И трудным подростком ты не была, а просто вела себя так, как и положено в шестнадцать. Я… мне казалось, что я тебя не заслуживаю, Элеонор. Итан был куда лучше меня. Он был тем человеком, который способен беречь и любить твою мать. Он бы ни за что не упустил такой подарок судьбы, и я это понимал. Я видел, что он порядочный, надежный, что он готов любить вас обеих и подарить вам счастливую жизнь. Я же стал полным ничтожеством в собственных глазах. У меня не было права ни на одну из вас.

Он говорит тихо и печально. У меня самой наворачиваются слезы. Мне жаль и его, и себя, и бедную маму.

— Когда ты уехала, – продолжает папа, – я решил, что правильнее будет тебя не тревожить. Я знал, что ты на меня злишься, и думал: пусть лучше злится, чем скучает. Я не хотел тянуть тебя домой, ставить перед выбором. Хотел, чтобы ты шла вперед, осваивалась на новом месте. Да и, сказать по правде, первое время я был в таком состоянии, что общаться со мной не стоило. Это были безрадостные годы, ангел мой, и я не хотел заражать тебя своим унынием и разочарованием. Ну а со временем… мы как-то отдалились друг от друга, и отчужденность вошла в привычку. Это всецело моя вина, но я не знал, как преодолеть пропасть между нами. Думал, что уже никогда не смогу. А сейчас у меня появилась надежда. Спасибо тебе, Элли. За то, что выслушала. За то, что приехала. За то, что даешь мне второй шанс – это ведь именно он и есть, правда?