Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 51 – Дебби Джонсон

Я уже убираю со столов, когда из зала, где завтракают гости, слышится папин голос – а за ним следует дружный смех постояльцев. Привычная картина. Я невольно улыбаюсь, натягивая резиновые перчатки, – хотя мне предстоит совсем не веселое мероприятие, а именно неравный бой с засорившейся раковиной.

Через несколько минут папа появляется на кухне. Одет он в своем фирменном стиле под названием «деревенский щеголь»: на нем аккуратные темно-синие вельветовые брюки, рубашка в бело-синюю клетку на пуговицах. Волосы чистые, вид бодрый, глаза блестят. Присматриваюсь – нет ли следов усталости или недомогания. Слава Богу, ничего тревожного не замечаю.

— Хватит на меня пялиться, дорогая, – строго говорит он. – У меня был пустяковый инсульт, после которого люди полностью восстанавливаются. А ты так на меня смотришь, будто собралась мерки для гроба снимать.

— Ха, – говорю я, протягивая ему вантуз, – гроб отменяется. Я просто привяжу тебя к газонокосилке и направлю ее к обрыву. Похороним тебя на дне моря.

— Отличная задумка. Может, еще пустишь мне вслед горящую стрелу? Впрочем, придется пересмотреть планы – газонокосилки у меня больше нет. Она была старше меня самого, сейчас нужных запчастей уже не достать. Летом я зову Клайва-Древолаза, он всё косит, а я расплачиваюсь «Гиннессом».

— Ничего себе. Клайв-Древолаз еще в строю?

Когда я уезжала, ему было за пятьдесят, а может, и за шестьдесят. Мысль о том, что человек в таком возрасте до сих пор лазит по деревьям с бензопилой, немного пугает.

— Не на полную ставку. Его сын, Бобби-Древолаз, взял бизнес в свои руки. Клайв просто не любит сидеть без дела, вот и помогает своим, деревенским. Работает по бартеру: берет пироги у Мэгги из пекарни, пиво у меня – ну и так далее.

— А Кара дает ему бальные платья из своего бутика?

— Об этом история умалчивает. Почему бы тебе… не прогуляться пока? Я сам тут приберусь.

Пока мы болтали, папа без труда прочистил раковину – вот что значит годы практики! Но уходить я не спешила.

— Слушай, па, а давай с тобой договоримся!

В американизмах я не сдерживалась – отчасти потому, что знала: его от них коробит. А пока он на меня возмущается, ему некогда думать о более серьезных поводах для беспокойства.

— Па – это в балете, а я твой отец!

— Надо же, как ты хорошо разбираешься в искусстве!

— А еще в твоих планах на день! Иди давай! Пообедаем вместе в кафе у Мэгги?

Вот это новость. Она тут же затмила все остальное. Переживания о папе и Лиаме подождут! Вот где настоящая сенсация.

— У Мэгги есть кафе?

— Ага. В большой застекленной пристройке за пекарней. Очень симпатичное. Встретимся там в час?

— Конечно, – говорю я и, привстав на цыпочки, чмокаю его в щеку. – Отлично. Еще немного потусуюсь здесь, а потом посмотрим, куда меня занесет.

Он морщится, но поднимает руки, мол, сдаюсь. Я оставляю его разбираться с посудомойкой и возвращаюсь в зал, где недавно был завтрак. Все уже разошлись, кроме семьи с ребенком. Мальчик смотрит на меня и на маму с нескрываемым подозрением. Пока я собираю с их стола тарелки, он говорит:

— Мама сказала, что у Бэтмена в зубах нет никаких пломб. Это правда?

Мама еле сдерживает смех. Я отвечаю с самым серьезным видом:

— Чистая правда. Мистер Уэйн славится тем, что зорко следит за гигиеной полости рта. Чистит зубы, пользуется нитью – в общем, ответственно подходит к делу.