Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 34 – Дебби Джонсон

— Мама? Ты тут? – спрашиваю я, на секунду испугавшись, что она повесила трубку.

— Да. Мне жаль, что всё так… Мне очень жаль. Давай оставим эту тему, хорошо? Нет смысла ворошить прошлое, правда, дорогая? Все ведь закончилось хорошо.

О том же писал и папа. Они, видно, утешают себя этой фразой – находят успокоение в том, что, несмотря на травматичные события, «все закончилось хорошо».

— Да, мама, – говорю я. – Ладно. Я просто хотела узнать, как ты. Пойду пройдусь по деревне.

— О-о-о, присылай фото! Говорят, в магазине на заправке теперь касса самообслуживания.

Я спускаюсь вниз, тепло укутавшись от ночной прохлады, и нахожу на подоконнике задней веранды фонарик – точно там же, где он лежал всегда.

Впрочем, скоро выясняется, что фонарик мне не особо нужен: ноги сами помнят дорогу. Даже в слабом звездном свете я прекрасно ориентируюсь на тропинке, петляющей через сад; за спиной слышно, как волны разбиваются о берег залива. Всё до странности знакомо, хотя я уехала отсюда так давно.

Тропинка выводит меня в центр деревни. Я останавливаюсь перед овальной лужайкой. В самом ее центре стоит огромный дуб – сейчас совсем голый, но летом он раскидывает ветви с густой листвой и дарит прохладную тень всем желающим. Сейчас его увили разноцветными рождественскими гирляндами, и они бросают нарядные отблески на заснеженную траву.

Лужайку окружают дома и лавки, эта улочка – настоящее сердце Сент-Тильды, вот только оно почти не бьется. Жизнь тут, можно сказать, остановилась. Совсем недавно пробило пять часов вечера, а уже тихо – лишь в нескольких окнах еще горит свет. Я иду по мощеной улочке вдоль лужайки, вспоминаю, кто жил в каждом из домов, гадаю, все ли разъехались, или, может, кто-то остался? Вижу почту, в которой теперь располагается и небольшой магазин, и невольно прибавляю шаг: мало ли, вдруг Дорис еще там работает.

Маленькая сувенирная лавка закрылась – что, в общем-то, неудивительно. Туристы у нас бывают, гостиница держится на плаву, но в списке достопримечательностей Корнуолла Сент-Тильда явно не в первых строчках. Пандемия несколько лет назад катком прошлась по всему миру, и папе тоже досталось. На месте лавочки так ничего и не открылось, зато по соседству появился совершенно новый бутик. Сейчас он закрыт, но витрина красноречиво намекает на очень высокие цены. Как он еще не разорился в деревне, где женщины куда охотнее натягивают джинсы и резиновые сапоги, чем платья без рукавов с вечерними перчатками в тон, ума не приложу.

Вижу кабинет врача, табличка, правда, уже другая: на ней упомянута некая доктор Кхан. Неудивительно: доктору Маунтфорду было уже лет под сто, когда я здесь жила. Долгая прогулка и стакан воды – такой рецепт он выписывал от всех болезней. В целом это и впрямь помогало, пока Лиам не сломал лодыжку, неудачно скатившись с тюка сена. Неделю с лишним он ковылял с больной ногой, а потом мама наконец отвезла его в город на рентген. Ему нацепили огромный ортопедический ботинок, который он ненавидел всей душой.

Зато пекарня Мэгги уцелела – и это меня радует, пусть она сейчас и закрыта. Интересно, сколько ей теперь лет? Тогда она казалась мне пожилой, но ведь подросткам все, кому за сорок, кажутся глубокими стариками. Я сама уже почти добралась до этой отметки, и как-то неожиданно выяснилось, что сорок – это не так уж и страшно. Мэгги была очень доброй и всегда откладывала для Лиама кривобокие пироги и булочки – мол, такое не продашь, а выбрасывать жалко. По дороге мы обычно уплетали парочку, а остальное торжественно водружали на кухонный стол Бернадетт. В детстве я часто крутилась у нее на кухне, и она научила меня главным пекарским премудростям – иногда, когда сама что-то пеку, до сих пор слышу ее голос.