Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 34 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Вот, – сказал он. – Что вы здесь видите?

— Какие-то книги в кожаных обложках, хотя…

— Коробки, – поправил хозяин дома. – Оклеенные натуральной кожей с золотым тиснением, и в каждой из них рукопись. Они сделаны так, чтобы походить на изящно переплетенные книги, но на самом-то деле это оригинальные рукописи.

— Очень красиво смотрятся, – сказал я. – И могу предположить, что эти настоящие раритеты.

— Они поистине уникальны.

— И это тоже.

Мои собеседник поморщился:

— Единственные в своем роде. В каждой такой коробке – оригинальная рукопись автора с исправлениями, сделанными его собственной рукой. Большинство из них напечатаны на машинке, хотя Элмор Леонард всегда писал от руки. Вот эта, Уэстлейка, конечно же, напечатана на его знаменитой портативке «Смит-Корона». А та, что подписана «Пол Кавана» – это первый роман автора. Знаете, он написал их всего три^[17].

Я этого не знал, хотя Хейг точно не ударил бы в грязь лицом.

— Очень красивые, – вежливо сказал я. – И я не думаю, что они для продажи.

— Ну конечно же, нет. Они же в библиотеке. Это часть коллекции.

— Ясно, – сказал я и сделал паузу, чтобы он продолжил. Когда хозяин тоже промолчал, пришлось самому подать голос: – Э-э, я тут подумал… Может, вы все-таки скажете…

— Зачем я вызвал вас сюда. – Пенцлер вздохнул. – Взгляните на рукопись в коробке между Уэстлейком и Каваной.

— Между ними?

— Да.

— Кавана – это «Такие люди опасны», – сказал я, – а Уэстлейк – «Утонувшие надежды». Но между ними нет ничего, кроме трехдюймового промежутка.

— Вот именно, – подтвердил он.

* * *

— «Темней самой темноты», – объявил я. – Автор – Корнелл Вулрич.

Хейг нахмурился.

— Я не знаю такой книги, – сказал он. – Только не под таким названием, и не авторства Вулрича, равно как и Уильяма Айриша или Джорджа Хопли. Это были его псевдонимы, если что.

— Я знаю, – сказал я. – Вы не слышали про эту книгу, потому что она так и не была опубликована. Рукопись была найдена среди вещей Вулрича уже после его смерти.

— В некотором роде посмертный опус, Чип.

— Как и «Прямиком в ночь», – блеснул я приобретенной в результате своего похода эрудицией и упомянув еще одно неоконченное творение Вулрича. – Какой-то другой автор закончил ее, дописав сцены, которые отсутствовали в оригинале^[18]. Приведя в пригодный для печати вид.

— Добившись того, что в итоге она была все-таки напечатана, – поправил меня Хейг. – Это далеко не одно и то же. Но эта рукопись, «Темней»…

— …«самой темноты». По словам нашего клиента, роман не был готов к публикации. Вулрич явно работал над ним на протяжении многих лет, и то, что пережило его, включало в себя собранные вместе непроработанные фрагменты из нескольких разных черновиков. Есть персонажи, которые умирают на ранней стадии, а затем появляются вновь без каких-либо объяснений. Предполагается, что там будет отличный текст и много фирменного параноидального саспенса Вулрича, но из этого не складывается и того, что можно было бы превратить в книгу даже после основательного редактирования. Однако для коллекционера…

— Ох уж эти коллекционеры, – тяжело вздохнул Хейг.

— Да, сэр. Я спросил, сколько может стоит эта рукопись. Пенцлер сказал: «Ну, лично я заплатил за нее пять тысяч долларов». Это дословно, и только не спрашивайте меня, стоит ли эта вещь больше или меньше, поскольку я не знаю, хвастался ли он своим транжирством или же тем, какой он ловкий делец.