Книга Его дочь, страница 15 – Кьяра Маркелли

Мы смотрим на Эмму, на серо-зеленое море, повисшее между небом и землей. Потом мы извинимся друг перед другом за вчерашнее, признаем, что это усталость, что Эмма достала нас обоих, и будем смущенно улыбаться. Примирения из этого и состоят: радость и экстаз, забвение, уход от реальности, грезы и фантазии.

Вскоре я снова увижу Шарлотту: она пригласила нас на день рождения.

— И меня тоже?

— Тихий семейный праздник. Будут Боб с женой и детьми и подруга Шарлотты.

Арно говорит, чтобы успокоить меня. Скромная вечеринка: мне нравятся домашние посиделки, где можно познакомиться с новыми людьми, о чем‑то поговорить, а не кричать банальности через стол в ресторане. С Бобом я знакома, он мне понравился: огромный бородатый мужик с черными кудрями и густыми бровями, с доброй улыбкой в усах.

— Будет приятная компания и вкусная еда, – заверяет Арно, заметив мои сомнения. – Боб – потрясающий повар.

— Надо купить подарок.

— Бутылку шампанского, Шарлотта будет счастлива.

По дороге я все время смотрю в окно: я впервые буду там, где живет Эмма. Белый домик с остроконечной крышей, три ступеньки у входа, за домом небольшой садик. Дом, каких тысячи в Бруклине и Квинсе. Внутри он большой: два этажа плюс полуподвал, раза в три больше моей квартиры.

Мы приехали последними. Там уже были Боб – друг Арно, его жена Меган, двое их детей и подруга Шарлотты.

— Жозефина, – представилась она.

Короткие светлые волосы, одета, как я, – джинсы и рубашка. Меган и Шарлотта в платьях: у Меган платье до колен, а у Шарлотты – длинное, с глубоким вырезом на спине. Шарлотта приветствует нас и, покачиваясь на высоких каблуках, сразу предлагает напитки. Боб в вельветовых брюках и темной водолазке тоже выглядит элегантнее, чем я. От этого наблюдения меня отвлекают дети, прибежавшие в гостиную за едой. На подносах разложена исключительно веганская еда: овощи, фасоль, тофу, крекеры, салаты с полбой, киноа и рисом, орехи, свежие и сушеные фрукты.

Проходя мимо, Арно наклоняется и шепчет мне в ухо:

— Готовил явно не Боб. Надеюсь, разговоры порадуют тебя больше.

Я с трудом удерживаюсь от смеха, бросая взгляд на Шарлотту: вдруг она заметит, что мы критикуем ее политкорректный выбор угощения?

Рядом с буфетом стоят три открытые бутылки красного вина, в холодильнике еще полдюжины белого, а также наше шампанское. В глубине, вне досягаемости детей, хранятся именинный торт и тарелки с десертами: кексы без масла, брауни на растительном маргарине, тирамису («Приготовила в твою честь», – говорит мне Меган, а меня так и подмывает спросить, чем она заменила ингредиенты). В морозилке два лотка мороженого – только для детей.

— Ты не поздороваешься с Ливией? – спрашивает Шарлотта.

Эмма, стоящая ко мне спиной, оглядывается:

— Где она? Ливия? Ливия!

— Эмма, я здесь. – Я ничего не понимаю.

Но Эмма продолжает.

— Ливия-а-а! Где ты? Я тебя не вижу! – кричит она, раскидывая руки ладонями вверх. Другие дети смеются.

— Ливия! Где ты?

Я хватаю ее за плечи, разворачиваю к себе, и она с наигранным удивлением кричит:

— Ах, вот ты где! Я тебя не видела!

Теперь смеются все, а я чувствую себя идиоткой.

Выпрямляюсь и смотрю на Шарлотту, ожидая, что она сделает дочери замечание. Но та предлагает всем наполнить тарелки.

— Десерт позже, Эмма, – только и говорит она, – сначала нужно съесть что‑нибудь существенное.