Книга И все «вчера», страница 67 – Джоэл Моррис

Отсюда история могла пойти самыми разными путями. Повзрослев, я обрываю свой рассказ на этом месте. Я помню каждый камень того дня, каждое дерево. Помню дрожащие листья, каждый хриплый птичий крик. Возможно, если бы Макдуф нашел меня там до того, как появилась женщина в черном, он мог бы спасти меня. Он мог взять меня за руку, увести прочь от этого ужаса, подальше от места, где я перестала быть, перестала знать. Он мог бы отвести меня в другое будущее – такое, каким оно должно было быть. Но он этого не сделал.

Я почуяла ее прежде, чем увидела. Она возникла ниоткуда, прорвав покров природы. Женщина.

То была старая иссохшая карга. Она стояла беззвучно в своем длинном черном одеянии, ниспадавшем складками, которые вторили свинцовым тучам, нависшим над нами. В руках она держала странный сверток. Он был похож на запеленатого младенца.

Сначала я подумала, что старуха – нищенка с ребенком – заблудилась или прячется. Ничего опасного. Но что-то в ней пугало меня. В воздухе разлился холод; сгустилась темнота, которую невозможно было списать на грозовые тучи, словно солнце навсегда покинуло мир. Я попятилась к своему краю поляны, не сводя глаз со старухи.

— Подойди, дитя, – сказала женщина. – Холодно. Разведи нам огонь.

Она не двигалась, но каким-то образом оказалась ближе. Ее голос прозвучал совсем рядом. Капюшон полностью скрывал ее волосы, и лишь лицо, склоненное набок, мерцало в полумраке.

— Подойди, – повторила она.

Деревья были прямо у меня за спиной; я могла спрятаться в лесу и убежать домой. Но я осталась.

— Мне нечем разжечь огонь, – сказала я.

— Те камни, – сказала она, указывая на одну из моих пирамидок. – Возьми их. Разложи по спирали на земле.

Она нарисовала в воздухе спираль костлявым пальцем.

Мне снова захотелось убежать, но это было бы глупо. Нет, надо сказать ей, кто я такая, чтобы она не смела мне указывать.

— Мой отец – могущественный тан, – заявила я. – Он сейчас охотится в этом лесу, и с ним много людей. Они найдут тебя здесь.

Она даже не взглянула на меня, продолжила теребить сверток.

— Делай, что я сказала, дитя.

Я не пошевелилась. Тогда она подняла голову, и наши взгляды встретились. У нее были черные глаза.

— Собери камни.

В ее голосе чувствовалась сила, власть. Я поняла, что должна повиноваться. Медленно я подняла камни и выложила их спиралью на земле согласно ее указаниям. Она не обращала на меня внимания, сосредоточившись на другом. Я краем глаза наблюдала, как она завязывает узел на обрывке веревки.

То была ведьма, вещунья. Я слышала столько историй о них у огня в бабушкиных покоях! Она могла погубить меня всего одним узлом.

Мои руки дрожали, когда я выкладывала последние камни. Я попятилась, и она подошла к ним, опустилась на колени.

Она крепко держала свой сверток, и я изо всех сил пыталась его рассмотреть. Это вполне мог быть ребенок, но он не шевелился, не плакал, ничем не выдавал себя, будто это просто тряпки, свернутые в форме младенца.

Я не видела ни искры, ни растопки, но через мгновение вспыхнул холодный синий огонек. В его свете на поляне стало совсем зябко, и я поежилась.

Женщина присела рядом с огнем.

— Принеси мне ветку бузовника, – сказала она.

Она указала костлявым пальцем на дерево на краю поляны. Я знала, что бузовник – то же, что и бузина. Бабушка рассказывала о ней, говорила, что в ее древесине, корнях и соке скрыты тайные силы. Раньше я никогда не видела бузины. Я подошла к единственному дереву, которое она могла иметь в виду, усыпанному ослепительно-белыми цветами. Их было так много, что ветви под весом клонились к земле.