Книга И все «вчера», страница 64 – Джоэл Моррис

Отец ничего не говорил. Так что мой рассудительный кузен оказался прав. Возможно, отец не думал о последствиях, не считал нужным принимать меня в расчет. Возможно, полагал, что умрет к тому времени, когда придет пора выдавать меня замуж. Или даже надеялся на это.

Макдуф не обратил внимания на мое молчание – немоту, за которой скрывалось предательство отца.

— Эта встреча, – продолжил кузен, проводя пальцем по краю надгробия, словно проверяя, холоден ли камень, – станет семенем, из которого вырастет будущее. Так суждено. Дункан будет королем. Первым среди нас, выше – только небо. Он принесет миру свет. Он будет исцелять больных. А может, и поднимать мертвых из могил.

Я узнала стихи, которые когда-то написал Макдуф, – о доблестных деяниях королей, существовавших лишь в его воображении.

— Ха! – засмеялась я. – Похоже на твои нескладные вирши.

Стрела поразила цель. Он отшатнулся от меня.

— Тебе все смешно! Ты и вправду ребенок. Если ты отвергнешь божественное устройство мира, то однажды постучишь во врата ада.

Это несправедливо. У него были привилегии, на которые я и надеяться не могла: он получил достойное образование, скоро станет взрослым мужчиной, его ждет будущее, в котором он видит место для себя. А я вижу только то, чего у меня не было и не будет… не может быть.

Мне хотелось уязвить его как можно больнее.

— Когда ты стал таким жестоким?

— Жестоким? – насмешливо переспросил он. – Я говорю правду. Так устроен мир. Мать считает…

— К черту твою мать! – закричала я. – Эту визгливую старую суку!

Глаза Дуфа широко распахнулись.

— Как ты!..

Он поднял руку, и мне показалось, что он готов ударить меня, но в этом не было нужды. В тот же миг я рухнула на колени, раскаиваясь в сказанном, в ужасе от мысли, что потеряла его. Меня как громом поразило осознание того, что у меня нет никого на свете – ни матери, ни брата, ни сестер, ни отца. У меня был только он, а я разрушила нашу дружбу. Мой волчий клык был острым, но язык – острее.

При виде моих слез он смягчился. Он опустился на колени, заглянул мне в лицо. Несмотря на показную браваду, он не в силах был видеть, как его маленькая кузина плачет. Он все еще был ребенком, как и я.

— Прости, – со слезами в голосе сказала я.

— Где ты набралась таких слов?

Я слышала, как отец осыпает своих полюбовниц отборной бранью, но не могла рассказать Макдуфу об этом. У меня перехватило горло от очередного рыдания.

— Неважно, – сказал он. – Ты же понимаешь, что она лишь печется о нашем будущем. Но да, порой матушка и впрямь бывает… старой ведьмой.

Я перестала рыдать и рассмеялась. Макдуф тоже засмеялся.

— Нас ждут, – сказал он.

Он подал мне руку, помог встать, и мы вышли с церковного двора. Ветер за спиной ворошил траву, и я обернулась на холодные камни, думая о душах, погребенных вокруг. Мы жили над ними – по милости Божьей глухие к их крикам, но уязвимые для всей боли, которую приносит жизнь.

В последний раз мы шли рядом как дети, и я сжала руку кузена. В тот миг я снова любила его.

Солнце сияло ярко в день прибытия Дункана. Дрозды пели в кронах деревьев; разноцветные знамена развевались на ласковом ветру. Процессия могла соперничать великолепием со двором благословенного короля Малькольма: десятки лордов и леди, слуги, воины, оруженосцы и животные. С ними были артисты: актеры, музыканты, жонглеры. И среди всей этой роскоши выделялся будущий король.