Книга И все «вчера», страница 6 – Джоэл Моррис

Когда я уставала ждать, то возвращалась по петляющей тропинке домой, собирая цветы, чтобы положить их на каменные плиты в крипте. Помнится, я верила, что если умру, то смогу присоединиться к сестрам и брату в их счастливом танце, мы возьмемся за руки, поднимемся из могил и убежим в безлунную ночь.

Моя бабка, когда туман не застилал ее разум, порой ходила со мной в лес. Во время прогулок она показывала мне цветы и травы. Говорила о свойствах ревеня, который собирала для своих опухших суставов. Рассказывала о духах, что живут под лепестками цветов и не любят, когда их беспокоят. Собирала ведьмин цвет – золотые шарики купальницы. Жгла можжевельник и очищала замок от злых духов. Дома, при свете одинокого огня, учила меня рукоделию и грамоте. Слушала, как я играю на арфе. Мы часами сидели вдвоем в холод и в жару, и вереница дней тянулась бесконечно.

Она была матерью моего отца и когда-то – королевой. Я пыталась представить ее девушкой, разглядеть прежний облик за длинными прядями белоснежных волос. О тех днях она почти не вспоминала. Люди давно забыли о ней, как и о моем деде. В отличие от моего отца, она не испытывала горечи по этому поводу.

А потом она умерла.

Кто сказал, что мир не может измениться в одночасье?

Я так и не узнала, любил ли мой отец свою мать. Порой он называл ее старой ведьмой, когда она бранила его за разгульную жизнь. Ее кончина никак не сказалась на нем или его отношении ко мне. Я была последней из его рода. «Пора подыскать тебе мужа», – говорил он.

В день моего пятнадцатилетия он исполнил обещание.

Отец разглядывал мое лицо, мягко приподняв его за подбородок.

— Ты стала взрослой, – заключил он. – Пора вести себя как подобает.

Ему я могла смотреть в глаза. Но человек, что ждал внизу, был совсем иным.

Этот мужчина не был отцу другом, всего лишь союзником. Мормэр Морея. Его знала каждая живая душа. Он был могуч почти как король. А может быть, и столь же. Наш повелитель, король Малькольм, оставил его в покое и закрывал глаза на его кровавые походы, пока они не угрожали королевству.

Отец договорился о браке за моей спиной. Через три дня нас обвенчают.

Я не поднимала глаз, скромно склонив голову, пока мормэр и мой отец вели беседу. Вокруг стояла свита отца и наблюдала за нашим знакомством. Мормэр оглядел меня сверху вниз. Оценивающе осмотрел сбоку, затем сзади. Я неподвижно ожидала вердикта.

— Посмотри на меня, – сказал он, когда отец умолк.

Я повиновалась. Он не был уродлив. Тяжелый лоб отбрасывал тень на глаза, а густая борода, вероятно, скрывала шрам. Но уродлив он не был. Хоть что-то.

Он был стар. Не так стар, как мой отец, но все же. Наверное, для него я дитя. Жена и дитя.

— Полагаю, ты знаешь толк в рукоделии? – спросил он.

— Да, господин.

— И в музыке, и в разных девичьих забавах?

— Да, господин.

— Сгодится. Ты родишь мне полдюжины сыновей, все в меня, один сильнее другого.

Я почти не запомнила свадьбу, словно тонкая пелена лежала у меня на глазах. Помню аромат цветов. Помню, как произносила слова. Наш дом был благородным домом, домом обрядов. Прозвучавшие слова связали нас навсегда. Неважно, что они развеялись по ветру, – слова сковали нас, соединили, как лента, что стягивала наши руки. Сомнений не оставалось: я принадлежала ему.