Книга И все «вчера», страница 4 – Джоэл Моррис

Он перевел взгляд с меркнущего неба на крест часовни внизу. Внезапная мысль кольнула его – способ сбежать. Но няня должна подойти ближе.

— Да, няня, – ответил он. – Да, посмотри сама.

Она тяжело поднялась, как старое водяное колесо, и побрела к окну. Едва она подошла, как мальчик развернулся и со всей силы пнул ее по голени. От потрясения она пошатнулась, попыталась за что-нибудь ухватиться и с хрипом рухнула. Голова ее глухо стукнулась о каменный откос.

Она неподвижно лежала, скорчившись, на полу. Глаза ее блуждали, дыхание напоминало сип кузнечных мехов. На лбу распустился алый цветок.

Мальчик не стал ждать осознания своей вины. Он выскочил за дверь, словно на крыльях ветра. Пронесся по коридору и скатился по лестнице, перескакивая через узкие каменные ступени и ленивых борзых, которые и ухом не повели.

Воины и слуги торопливо уворачивались.

— Вот негодник!

На кухне кипела работа. Распорядитель трапезы преградил путь, но мальчик поднырнул ему под руку и перевернул табурет, чтобы загородить проход. Мальчик налетел на кухарку, разбил кувшин и толкнул слугу, который рухнул на пол в облаке ячменя.

— Паршивец! – выругался кто-то. – Чертово отродье!

Наконец он добрался до двери. Выбежал во двор, пронесся мимо привратника и воинов и увидел часовню. Небольшое здание ярко украсили гирляндами в честь оглашения брака.

Мать сказала: «С помощью обетов и кольца». Он перекричит обеты. Растопчет кольцо. Если отец не придет, мальчик сам положит конец свадьбе.

Путь ему преградило море тел. Он толкался и извивался, но пробраться не мог, а проклятые слуги за его спиной уже пустились в погоню.

Мальчик рухнул на четвереньки и пополз под ногами у гостей, задевая бока, цепляясь за подолы, пока не вынырнул на другой стороне, мокрый от пота, запыхавшийся, покрытый соломой и пылью. Он встал, чтобы встретить выходящих из двери часовни.

Толпа напирала со спины. Чей-то локоть задел ухо мальчика. Под перезвон колоколов донесся протяжный выклик: «Макбет! Макбет!»

Из часовни вышла его мать. Она держала за руку розового тана. Он вышагивал рядом с ней, их пальцы были переплетены, запястья туго перевязаны лентой. На ее пальце сияло золотое кольцо. Все потонуло в зловещем гуле колоколов.

Люди подались вперед, так что мальчика зажало меж боков, утянуло в складки платьев, и он едва нашел щель в смыкающейся толпе. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина коснулся лица новобрачной – лица матери мальчика – и притянул ее к себе. Их носы соприкоснулись. Они поцеловались.

Раздался одобрительный рев толпы, и кто-то схватил мальчика за руку. Привратник дернул его назад, подхватил и грубо перекинул через плечо. Болтаясь, словно куль с рожью, мальчик подпрыгивал на каждом шагу обратного пути через разворошенную кухню, вверх по лестнице, в пустую детскую. Солнце уже почти село. У окна виднелось алое пятно в том месте, где упала няня.

Вошла старая служанка и молча принялась раздевать мальчика и вытирать с него солому и грязь. Но вскоре она засетовала на свою горькую долю и на то, что мальчик едва не убил няню и, что хуже, устроил непотребство на свадьбе собственной матери.

Его отец не пришел.

— Он не пришел, – всхлипнул мальчик.

— Ну-ка, тихо.

Старуха обмакнула тряпицу в чашу с водой и так грубо прижала ее за ухом, что он вскрикнул. Но тут же сжал губы и стоял так, не сгибаясь и не отступая, пока его приводили в порядок. Служанка велела идти спать, а когда он отказался, схватила за ухо и силком уложила в постель.