Книга И все «вчера», страница 29 – Джоэл Моррис

Крыша была покрыта соломой, дождя давно не было. Ее подожгли первой. Представь, сказал он, языки пламени в кромешной темноте. Раздались крики – сначала крики гнева, потом крики ужаса. Люди рвались из дома. Когда наконец одному это удалось, он помчался по пустоши с пылающей головой. Остальных ждала та же участь, пламя пожирало их тела, черные силуэты корчились в огне, словно горящие тени.

Это было невозможно описать. Запах. Он едва мог о нем говорить. От ослепительно пылающего дома тянуло горелой плотью. Запах и крики людей, сгорающих заживо. Выживших добили мечами.

Макбет умолк, прервав свой рассказ.

— Я размышлял, – сказал он, – что привело меня туда. Какой рок. Я тщетно ждал ответа. Ясно было одно: они внутри, а я снаружи. И потому я смотрел на огонь. Смотрел, как они горят.

Пламя пылало всю ночь. В предрассветных сумерках он видел, как дым поднимается в небо, унося с собой тела. Плоть и кости обратились в дым. Пепел падал на живых, словно снег.

Он никогда не видел моего мужа мормэра живым. Когда огонь погас, его тело нашли под другими, спекшимися в сплошной ком. Опознать его смогли по металлу. Мечу. Шейной цепи, какой больше ни у кого не было. Иначе различить было невозможно.

— Я никогда не забуду эту картину. Этот запах, – повторил он. – Он прилип ко мне навсегда и порой мерещится.

Он осекся и посмотрел на меня, словно внезапно вспомнил, что я нахожусь в комнате, что он говорит со мной, а не просто размышляет вслух.

— Ты, наверное, оплакивала его, – сказал он. – Своего мужа.

— Нет, – прошептала я и покачала головой.

— Хотя бы из-за сына. Он потерял отца.

Я снова покачала головой. По щеке скатилась слеза.

Он коснулся ее пальцем, и я позволила себе прижаться щекой к его ладони.

— Почему? – спросил он.

Я еще не знала, почему плачу. Я так боялась грядущего, той силы, которую ощущала с самой смерти мужа. Но вот она пришла наконец – не проклятье и не ветер, что рушит стены. Она сидела передо мной и протягивала мне руку.

— Потому что ты должен был явиться давным-давно, – с улыбкой сказала я.

Он жил в этом доме уже год. В следующем месяце мы поженились.

— Леди должна присматривать за делами в замке, – сказал распорядитель трапезы мальчику, когда тот не смог найти мать ни в ее покоях, ни в главном зале, ни в комнатах и переходах между ними.

К этому моменту он уже освоился в замке Макбета. Его прежний дом стал блеклым воспоминанием, а лицо отца – всего лишь образом на картине, что когда-то висела в главном зале, не более пугающим, чем она сама.

Мальчик ждал на кухне, где распорядитель трапезы следил за приготовлением ужина. Кухарка крошила капусту в большой котел. Мальчишка-вертельщик сидел, уставившись в огонь, словно пытался прочесть будущее в языках пламени.

Когда мальчик остался на кухне, распорядитель вздохнул. Как он не понимает, что у него дел невпроворот? У распорядителя не было времени на детей. Он не знал, где сейчас его госпожа, Леди, но ждать на кухне мальчик не мог.

«Леди». Мальчик слышал это слово в стенах замка чаще, чем любое другое, даже чаще, чем «тан». Оно витало в воздухе подобно заклинанию или приказу. «Леди велела… Леди считает… Надо узнать у Леди…»

Его мать всему виной. Она вышла замуж за Макбета, и клятва, скрепленная обетами и кольцами, разрушила их жизнь. Она заключила сделку, которая означала, что им придется покинуть свой дом и что его отец никогда не вернется. А теперь, когда у нее есть новый муж, шелка и благовония, браслеты и драгоценности, сын ей больше не нужен, хотя она и приходит пожелать ему доброй ночи.