Книга Девушка из номера 11, страница 111 – Рут Уэйр

Подойдя к двери, я взялась за задвижку и будто со стороны увидела, как слегка дрожат руки. Посторонний вряд ли заметил бы эту дрожь, но мне стало понятно: я на пределе, в чем до сих пор не желала признаваться.

Повернув задвижку, я открыла дверь.

В коридоре стояли двое детективов в штатском, Диккерс и Райт, а с ними еще пара полицейских в форме. Я набрала воздуха, собираясь спросить, о чем они хотят поговорить на этот раз, когда один из незнакомых полицейских выступил вперед.

— Лора Блэклок?

Я кивнула.

— Я задерживаю вас по подозрению в убийстве. Вы имеете право хранить молчание, однако это может пойти во вред вашей защите, если во время допроса…

Дальше я уже ничего не слышала, кроме отдающегося в ушах невероятно громкого стука сердца и собственного, доносящегося словно издалека, голоса:

— Что, простите? Вероятно, это недоразумение.

— Вам что-нибудь нужно взять из номера? – спросила Райт.

Я пробормотала, что хочу взять телефон и ключ. Мне принесли и то и другое, затем твердо, со значением, взяли за руку – мол, трепыхнешься и тут же окажешься в наручниках.

Я только и успела подумать – что же теперь будет с Кэрри?

Затем дверь захлопнулась, и меня повели по длинному коридору, по которому я бежала только… Господи, неужели только сегодня утром?

Пока брела по лестнице, затем по фойе и по подъездной дорожке к полицейской машине, в голове крутились две мысли: маму сейчас, должно быть, везут в Уотфорд, а Джуд, наверное, налил себе кофе и уже взял в руки телефон, готовясь выйти на связь.

Естественно, как только машина тронулась, зашуршав шинами по аккуратно уложенному гравию, зазвонил мой уложенный в пакетик для улик телефон.

С тем же успехом он мог находиться на дне Атлантического океана. Ответить я не имела никакой возможности: вряд ли полицейские мне позволили бы.

Поэтому я смирно сидела, слушая, как заливается мобильный, а Джуд наверняка гадал: что там случилось, почему она не берет трубку?

Машина свернула с подъездной дорожки на узкую проселочную дорогу, и я, оглянувшись на «Олд Мэнор», сглотнула комок в горле. Слез не было, только ужасное ощущение: от меня зависят мои родные, меня ждут, мама в больнице, а я еду бог знает куда.

Как же я вляпалась в такую историю?

Наверное, было уже ближе к пяти, когда мы добрались до участка. Меня зарегистрировали, сфотографировали, взяли мазки и сняли отпечатки пальцев, снова зачитали права, а потом отвели в маленькую скучную камеру. Там и оставили. Оставили, оставили…

Прошел час, а может, два или три – без телефона не поймешь, сколько времени, – и я буквально начала лезть на стену от тоски. Видимо, меня специально подвергали психологической пытке, пытаясь довести до нужного состояния перед допросом. Ничего исключать нельзя.

В душной камере не было ни одного окна, и меня охватила клаустрофобия, которая только и дожидалась своего часа. Голова разболелась еще сильнее, а мне не позволили взять ни парацетамол, ни антидепрессанты. Ни-че-го.

Наконец, уже не в силах выносить тишину и томительное ожидание, я забарабанила в дверь. Через несколько минут открылся лючок, и я увидела человека в форме.

— К вам скоро придут, – скучающим тоном бросил он, не дожидаясь вопросов.

— Мне это говорили, когда только бросили в камеру, – возмутилась я. – Хотите, чтобы я здесь умерла? Принесите хотя бы воды!