Моим следующим (худшим? кто может оценить их?) грехом было то, что после уведомления о смерти, полученного от капеллана, Джон неоднократно писал, с существенной задержкой, и я услышала от Дотти, что они вернулись к своим привычным играм. Все мы, включая Тейлора Сигера, были искренне шокированы письмами от него, поскольку показания капеллана были искренними. Вы могли бы приветствовать Джона по возвращении с войны, по крайней мере, если бы столь многие из нас не сторонились вас и не гнали вас прочь. Бессовестно позволять вам стареть с верой в то, что он умер. (Несмотря на мое поведение, я восхищалась романтикой этого жеста: сбежать к умирающему и тем самым оживить его!) Но я снова не сказала… ничего. Я ничего не сделала. Мое оправдание на этот раз? Я чувствовала себя вашей матерью, и в первые дни вы отвечали мне тем же, но в браке вы росли и больше не нуждались в покровительнице, и мне это пришлось не по душе. Я сказала себе: «Она убежала к мальчишке и опозорилась, какой скандал!» Я согласилась с реакцией большинства. Защитить вас означало бы подвергнуться остракизму самой. Я потрясена своим поведением. Еще одно признание: будучи замужем за Оливером, я встретила молодого человека, который хотел подарить мне то волнение, которое угасло в моем браке. Не сомневаясь, я решила: «Зачем Мэри то, в чем отказала себе я?» Я тоже начала завидовать вам.
Коснусь и странного факта, что некоторые любовные письма (одно было рисунком?), по словам Дотти, дошли вам и Джону в период Шайло, а также, возможно, еще несколько во время войны. Может, пролетел ангел, не дав очарованию превратиться в прах? Нет, если передать их вам и Джону, предварительно вскрыв над паром и затем снова запечатав, – это внесет разлад в ваш брак и повлияет на мужчину, который отверг Мод и Герти.
Грубая правда: как только вы появились у нас, черноволосая красавица, с легкостью выходящая за рамки приличия в выборе нарядов, мебели, в соблюдении социальных норм, вас заметили. Я думаю, Мод решила так: почему бы не спустить с небес вас, Уорда и Джона (еще один амбициозный иностранец), лишив шанса на высшую любовь? Мод (и Герти, и кто угодно еще) была бы второй по значимости для Уорда, даже если бы вы не вышли за него замуж. Вы уничтожили все шансы на то, что он сочтет другую равной вам, даже если бы вы исчезли. Не осталось никаких шансов, что Уорд выберет Мод после вас, никаких. Вот почему толкать вас в объятия Джона им не подходило. Они ненавидели то, что ваша красота и талант дважды заслужили любовь. (Свободна ли я сама от этого? Нет.) Ваши качества позволили вам войти в их социальный класс, и все это вместе не могло остаться безнаказанным.
Я встретила Джона много лет назад, когда он сооружал шпалеру. Хоть и поразительно красивый, он был несчастлив. Он упомянул театр в Джексонвилле. Как только я узнала ваше местонахождение, то выяснила, где он сейчас, связавшись с Фрэнком Мелином: тот пояснил, что Библию Джона сжимал в руках какой-то разложившийся человек, и вот так благонамеренный капеллан ошибся. Фрэнк указал, что Джон некоторое время жил в Лос-Анджелесе, прежде чем переехал в Юту, хотя он часто исчезал на некоторое время, и Фрэнк терял все связи с ним.
Прилагаю адрес Джона в Солт-Лейк-Сити. Надеюсь, он не устарел. Вам решать, воспользоваться им или нет. Еще одна любопытная новость заключается в том, что, когда я рассказала о кампании против вас с Джоном, Фрэнк упомянул о твердой убежденности Джона, что проповедник по имени Исаак был вашим обидчиком. Что бы этот человек ни натворил, он невиновен в этом деле, он не выдумывал и не организовывал заговора, чтобы разлучить вас. Фрэнк добавил, что Исаак оказался среди павших солдат Союза. Когда я думаю о своем холодном обращении с вами и о том, как ничего не предприняла и не сказала, говоря себе, что я всего лишь наблюдатель, я прихожу в ужас. Мое поведение показало, что я не знала саму себя – или скорее что, когда пришло время себя испытать, я оказалась мелочной и заурядной. Неудивительно, что я искала участия в гражданских проектах, чтобы убедить себя: я хороший человек. Я заслуживаю вашего вечного презрения во имя дружбы, которая была мне так дорога.
От Нелл Кларк
