Онлайн книга «Рядом с солью»
|
Джон оказывается не в силах продолжать, и Мэри говорит ему, что он может поплакать, если ему это нужно. Нет, сегодня он слишком счастлив для слез. Он продолжает: — Брак – это обет, и я устал причинять боль другим. И о тебе заботятся. Так что я не знаю. Меня тянет снова попросить тебя начать все сначала со мной в Нью-Йорке. Какое обреченное выражение: никто не может «начать» уже идущую жизнь. Мэри не упоминает о том, что застала своего мужа за поцелуем с другой. Она также не озвучивает список иных подозреваемых, помимо Исаака. Она отвечает: — Когда мы встретились, я хотела, чтобы все было именно так: идеально, – и сейчас я хочу лишь быть в этой комнате, Джон. Провести время с тобой. * * * Пение птиц проникает в окно. Творение настаивает, чтобы мы замечали простые чудеса, столь глубокие, что они нас ломают. * * * Пошел четвертый час. Мэри восклицает: «Джон!», когда он касается ее, как будто у нее нет выбора, кроме как называть свои самые нежные части в его честь. Он гладит ее так долго, что все катушки нервов складываются, чтобы собраться в ее позвоночник. Они разговаривают, пока он находится внутри нее, они хотят сделать так, чтобы он оставался там подольше. Когда они окажутся порознь и станут беседовать с другими, то будут знать, что во время разговора можно продолжать заниматься любовью. Когда в детстве Мэри шла к его тюрьме, ее пение питало его еще до того, как они встретились, до того, как его выпустили обратно к небу, что простирается над головами людей и цепляется за луну, к дневному свету, который не рубится на куски решеткой. Она вложила нить своего голоса ему в ухо, когда они были детьми. Твой крик мне в ухо в постели – мое сокровище, потому что он встречается с эхом твоего голоса, которое я всегда помнил и носил внутри с самого начала. * * * Громкий стук, словно выстрелы: по входной двери замолотили. Они влезли в одежду и спустились по лестнице. Красноволосый сержант осмотрел их, покачал головой и рявкнул: — Алвеш. Ты, очевидно, на ногах и здоров, а нам нужно строить стену. Мисс, пора прощаться. Португальское благословение на ночь Снегопад обрушился на Иллинойс, вгрызаясь своими клыками в здания. Как родитель, ожидающий подростка, который ускользнул на пирушку, Эдвард не спал в гостиной в ту ночь, когда она на цыпочках вошла. Он заставил ее говорить первой. Она сказала: — О, ты здесь. – Ее фланелевое платье пропиталось запахом немытой кожи. — Я живу здесь. Ты тоже. Думаю, ты забыла об этом. — Эдвард… — Тебе нечего сказать. Не так ли? Она шагнула к нему, ее рука легла на его предплечье, и он отшвырнул ее, как будто прикосновение обожгло его. Несмотря на то что Мэри приказывала себе остановиться, она заговорила о том, как подслушала его лекцию, когда он глумился над ее разговорами с растениями. О том, как все смеялись. Ему пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить это, потом он вскочил на ноги, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица. Он закричал: — Они смеялись, потому что я назвал себя самого растяпой, которому требовалась ваша с отцом помощь. Я осыпал похвалами вас обоих. Ты услышала шутку на свой счет, но ты правда считаешь, что это равноценно побегу к другому мужчине? Мэри вырвалась из его хватки. — Мод, – сказала она. – Ты целовал Мод. В «Сити Хотел», и Гертруда… |