Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 78 – Николь Фиорина

Она спряталась за деревом и подождала, пока успокоится ее сердце.

– Кто здесь? – спросил Беллами и прищурился, стараясь разглядеть что-то в густом лесу.

Судьбоносные весенние ветры прокатились по белым волосам и явили ее миру.

– Можешь выйти, – настоял Беллами, заметив, что это всего лишь девушка.

Девушка с такими волосами, каких он никогда прежде не видел.

– Я тебя не обижу.

Сири выглянула из-за дерева, взгляды их встретились, и она отступила назад.

Едва улыбнулась.

И он тоже.

– Меня зовут Беллами, – представился молодой человек, подойдя поближе – так, словно нашел величайшее в мире сокровище. – Ты потерялась?

Сири не могла выдавить ни звука. Она посмотрела на небо, где сверкали под розоватой луной звезды. Она задержала дыхание до тех пор, пока легкие не начали гореть, а потом выдохнула. Рвано.

Беллами провел пальцами по дереву, обошел его и оказался лицом к лицу с Сири.

И замер, потому что не знал, что в этом мире существовала такая красота. Он распахнул благоговейно губы, и они оба уставились друг на друга.

– Как тебя называют? – спросил он.

– Сириус, – ответила она и звук ее голоса, ни с чем не сравнимого, проник глубоко внутрь Беллами.

И тот протянул к ней дрожащие пальцы и коснулся кончиками пальцев полных розовых губ. Может, для того, чтобы удостовериться, что не выдумал ее. Что она была теплой. Не призраком и не духом.

И Сири позволила ему: она приподняла голову и прикрыла глаза, когда его пальцы нежно провели по ее лицу.

– С тобой может сравниться лишь редкая голубая луна в полуночном небе, когда идет первый снег, – произнес Беллами так тихо, что Сириус едва услышала его под ударами собственного сердца.

Она заправила прядку волос за ухо и позволила себя касаться. Беллами наслаждался ею, словно произведением искусства.

– Ты будто бы родилась из лунного сияния.

И они провели ночь вместе.

И следующую тоже, и ночь после…

Ночи превратились в недели, а недели – в месяцы. Беллами и юная Сири служили друг для друга тайнами годы и годы: в темном лесу, пока весь остальной мир спал.

В начале весны Беллами срывал первый цветок, прорвавшийся сквозь слой снега, и выл на полную луну. Он сходил с ума от эмоции, в которой позже узнает любовь. А Сири танцевала – и сезоны подпрыгивали в ее карманах, словно желуди, и она надеялась, что они сохранят ее вечно молодой.

Они жадно целовались на рассвете, потому что не знали, настанет ли для них следующая ночь.

– Встретимся у перевернутого дерева, похожего на половинку сердца, – умоляла его Сири, неохотно отстраняясь.

Но ей нужно было сказать это и нужно было услышать в ответ то, что повторял Беллами каждый час.

Он притянул ее поближе, потому что не мог иначе.

– Беллами, скажи же, – просила Сири. – Скажи, что встретишься со мной.

– Я встречусь с тобой, – отвечал он с болью в сердце, потому что знал, что проведет еще один день без нее.

Сири целовала его в последний раз, а потом исчезала в лесу.

– СИРИУС ВАН ДОРЕН! – кричал Беллами, сжимая кулаки, – чтобы отсрочить ее уход, чтобы задержать ее и увидеть ее лицо еще разок.

И Сири оборачивались: белые волосы развевались. Яркие глаза ловили взгляд Беллами, и все его существо будто бы рассыпалось на части… чтобы собраться в новое, сильное целое.

– Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ДО САМОЙ СМЕРТИ! – кричал Беллами в ночные небеса.