Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 76 – Николь Фиорина

В нас не было никакого смысла. И все же я стоял перед ней, и она видела все то во мне, что казалось ужасным. Она вернула меня, снова сделала тем человеком, которым я давно перестал являться. Фэллон не замечала проклятия, и поэтому я не мог не замечать ее.

Ее улыбка раскрашивала кошмары в небесах, и я не мог прикоснуться к ней без дрожи. Она была особенной девушкой с печатью небожителя.

Сегодня вечером я бросил вызов всем и каждому.

Потому что, когда она смотрела на меня снизу вверх, вот так, как сейчас, благоговейно приоткрыв губы, с любопытством в глазах, мне больше не было дела до Совета или до того, какому ковену она принадлежала. Я хотел лишь быть здесь, рядом с Фэллон.

— Я не очень в этом хорош, – признался я.

Костяшки пальцев задели покрасневшую щеку Фэллон, не заботясь о последствиях. Я выпил яд и потерял рассудок.

Тонкие пальцы Фэллон потянулись к моей маске. Я перехватил ее запястье и покачал головой. Не нужно.

Ее губы шевельнулись. «Поверь мне», – произнесла она, но в моих ушах гремела только музыка. Я разжал пальцы. Доверился ей. Потому что сделал столько неправильного… и потому хотел сделать правильно хоть что-то. Она закатала мою маску, открыв только рот. Подушечкой большого пальца провела по моей нижней губе. По телу прокатилась волна жара.

Сердце бешено колотилось.

Фэллон приподнялась на цыпочки. И ее губы коснулись моих.

Так мягко, так нежно, так хрупко… и в то же время шок и ужас пронзили меня, потому что я еще никогда и никого не целовал, никогда раньше не хотел этого и не знал, смогу ли. Я мог убить ее… по-настоящему ее убить. Одна только мысль об этом заставляла меня застыть на месте. Фэллон отстранилась, и я моргнул. Нахмурился, следя за ее реакцией. Темно-розовые губы Фэллон растянулись в неестественной улыбке.

Я не убил ее. Я не втянул ее внутрь урагана страха. Она поцеловала меня, и, если сегодняшняя ночь – все, что у нас осталось, я не собирался тратить ее впустую. Я схватил ее за локоть одной рукой, а другой – за затылок. Притянул к себе, поймал ее рот своим.

Губы Фэллон слились с моими. Мой язык скользнул по ее языку, и, наконец, моя душа вздохнула, а сердце словно взлетело. Этот поцелуй был настоящим. И я почувствовал, как нас будто одеялом накрыла нормальность.

— Фэллон! – снова крикнул где-то мистер Мерседес^[7].

Он приближался.

Я схватил Фэллон за руку, и мы побежали по лабиринту. Я оглянулся – посмотрел на кожаное платье, облегающее ее тело, на руку, прикрывающую улыбку, – и улыбнулся в ответ. И моя улыбка показалась неловкой. Заржавевшей, будто я давно этого не делал.

Мы оказались в очередном тупике: я ударился спиной о другое зеркало. Фэллон практически упала на меня. Мои руки запутались в ее волосах, ее губы отыскали мои. Мы прижались друг к другу и зажмурились, вкус яблок обжигал наши языки. Мы целовались, опьяненные одним и тем же ядом. Нас сводило с ума одно и то же заклятье.

Мы целовались так, словно занимались этим всю жизнь… и в то же время будто нас этого лишали. До этого самого момента. Жаждущие рты, не устающие хватать руки, трущиеся друг о друга тела, пульсирующий член… Мои пальцы впились в ее талию, прижали поближе, вся моя темная кровь прилила к поверхности. Я схватил Фэллон за затылок, сжав в кулаке копну белых волос. На языке я ощутил вкус полной луны. На половину невинна, на вторую половину – разрушительна. Снежинка, затерянная в кошмаре.