Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 34 – Николь Фиорина

Кейн перестал улыбаться. Он сделал шаг назад и врезался в стул.

Все замерли. В глазах людей плескался настоящий ужас: они боялись пошевелиться. Грудь моя поднималась и опадала, руки тряслись в попытке сдержаться. Но я чувствовал, как тьма просачивается наружу, как внутри пылает неугомонная энергия, – и сжал руки в кулаки.

В груди пробудился рык – и достиг горла. Я не смог остановиться.

Воздух наполнился животным ревом и ветрами иных сезонов. Окна затрясло, обе двери распахнулись с громким стуком. Яростные порывы понеслись по маленькому бару. Шепот и охи взрывались, словно фейерверки. Крик расходился кругами – как все те звуковые волны, что я посылал за море. С полок попадали бутылки, разбиваясь о пол. Со стен оторвало обои. Феникс подпрыгнул, чтобы поймать очередную бутылку, окликнул меня, но я его не слышал. Кто-то дернул меня за онемевшее плечо. Я знал, что это был Бек. И знал, что у него ничего не получится.

Стекло в наружном окне раскололось. Местные закричали, прижавшись друг к другу: стекло затянуло циклоном внутрь бара. И я слишком глубоко погряз во всем этом, чтобы остановиться. Ничто не могло меня остановить.

Ничто… пока я не зацепился взглядом за длинные волосы Фэллон, развевающиеся на штормовом ветру.

Сквозь вздымающиеся белые пряди я поймал ее взгляд. Сделал вдох и услышал, как она тоже набирает в грудь воздух, – так, словно стояла рядом со мной.

И все остановилось. Двери замерли.

Тишина. Ни движения.

Глаза Кейна превратились в щелочки.

Люди в толпе огляделись: ничего не понимающие, жаждущие ответов. Что сейчас только что произошло?

Я бросил на девушку последний взгляд, прошел сквозь толпу и вышел из «Вуду» вместе с Беком и Зефом.

Мы устроились вокруг костра на небольшой поляне в лесу, на заднем дворе моего дома.

— Серьезно, Джулс. О чем ты только думал? – спросил Бек.

Руками он слабо сжимал горлышко бутылки: она болталась меж его согнутых колен.

Прошло несколько часов. Огонь между нами пылал.

Я сделал глоток из собственной бутылки и подумал, что я вообще мог сказать.

— Я и не думал. – Взгляд мой зацепился за дом, где в окне на подоконнике мерцала масляная лампа. – Что-то не так.

Может, что-то изменилось внутри меня самого. Раньше я такого никогда не делал – по крайней мере, не на людях. Я бы никогда не подверг нас опасности: не сделал бы так, чтобы в нас тыкали пальцами. Я откинулся назад на стуле и поставил бутылку на колено.

— Что-то изменилось.

— Очевидно. – Зеф чуть склонил голову набок, и волосы закрыли его зеленый глаз. – Все дело в девчонке. Стоило ей приехать, и ты изменился.

В его голосе было столько презрения.

Если бы они узнали, что я выудил ее машину из кювета лишь для того, чтобы снова с ней увидеться, то завалили бы меня вопросами – и ответить на них я бы не смог, потому что понятия не имел, что творю. Нужно держать мысли о Фэллон при себе.

— Это Фэллон совсем не касается.

— С каких это пор ты зовешь ее по имени? – выдохнул Зеф.

Я показал ему средний палец.

— Как бы то ни было, жертвоприношения недостаточно, – добавил Бек, растягивая слова – так, словно прежде эти мысли его не посещали.

Он вырубится на моем диване и утром уйдет на кладбище, на работу, чтобы не разбираться с тем, что ждало его дома… с его отцом.

— Может, есть какой-то другой способ снять проклятье?