Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 224 – Николь Фиорина

— Нет! Отпустите его! – кричала я.

Но они на меня даже не смотрели.

Не обращали на меня никакого внимания. И молчали. Джулиан согнулся пополам, а они били его. Я просила их остановиться. Умоляла остановиться хоть кого-нибудь!

— Бек, прошу, – рыдала я, но он так и не пустил меня к Джулиану. – Отпустите его!

Феникс схватил Джулиана за руки и поднял его на ноги.

А потом они потащили его из комнаты.

Бек задержался: он встал у двери, заложив руки за спину. И сколько бы я ни пыталась его сдвинуть, он так и стоял, словно неуязвимая статуя.

Не знаю, сколько прошло времени. Я плакала и кричала до тех пор, пока горло не запылало от боли.

Наконец Бек ушел. Оставив меня одну.

Джулиана уже давно не было.

Я любил ее – возможно, не совсем нормальной любовью. Может, любовь не должна влиять на нее, такую тихую и нежную. Может, она не должна влиять и на меня, жестокого и необычного. Наша любовь была другой… странной любовью. Переплетением нас обоих. Тихая и жестокая, она пряталась в темных глубинах, прежде чем пронзить острым клинком наши сердца.

Такая странная любовь, которая может убить.

Меж деревянных досок сарая прорывались тонкие лучи дневного света. Я поднял голову и увидел в сторонке Феникса, Зефира и Бека: они тихо переговаривались. Голова гудела. Я зажмурился, а потом прищурился. Судя по расположению солнца, до полудня дело еще не дошло. Еще первый день Самайна.

— Он очнулся, – произнес Феникс.

Все трое подошли ко мне. Я попытался освободиться из пут и замер, когда Феникс сжал мне плечо.

— Никуда ты не уйдешь.

Я посмотрел на Зефира – тот стоял, скрестив руки на груди. Он опустил взгляд на книги у моих ног.

— Нашел в хижине. Я ожидал такого от Никса, но не от тебя.

Феникс хмыкнул. Я сжал зубы под маской. Мне столько всего надо было им сказать. Но я не мог произнести и слова.

Зефир кивнул.

— С чего ты решил, что ты у нас высшая инстанция? Что ты лучше нас? Я в самом деле не понимаю. То ты говоришь о верности и честности, о переменах в ковене… но где же она, эта верность? – Зеф сделал шаг вперед и схватил меня за запястье.

На ладони моей была клятва. Шрам от среднего пальца и до запястья. А потом он прошептал мне на ухо сквозь зубы:

— Я вырву из тебя ответы. Даже если для этого придется поиграться с твоей мелкой чудачкой.

— Девчонку ты не тронешь, – подал голос Бек. – Давайте дождемся Кларенса.

— Да какой смысл. – Феникс пнул ящик, и тот перелетел через весь сарай.

Никс подлетел ко мне и прижал свой лоб к моему.

— Где пропавшие страницы? – закричал он, брызжа слюной.

Феникс Уайльдс, джокер в пепельной колоде психоделичного золота. Я всмотрелся в его глаза и увидел в них отчаяние, хорошо известное и мне тоже. А я ведь и не осознавал. Может, лишь те, кто познал гнев любви, может разглядеть ее в остальных. Фениксу Уайльдсу тоже было кого потерять.

— ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ?

— Отойди-ка, Уайльдс, – заполнил сарай резкий голос Кларенса.

Феникс рвано дышал. Через мгновение он подчинился и отошел в сторонку.

— Я могу оценить безрассудство, Блэквелл, но не потерплю его. Мы с тобой похожи – в игры не играем. Я не стану тебе угрожать, уговаривать тебя или избивать. У тебя есть один шанс – расскажи мне то, что стоит знать о проклятье, до того, как я отведу тебя к Совету. Прюэтт знает, что кто-то забрался в залы Священного моря. – Он окинул взглядом остальных Грешников. – Выбора у нас нет – Блэквелла придется выдать.