Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 226 – Николь Фиорина

Фэллон нахмурилась в раздумьях. Она пожала плечами.

– Я… бы… поспорила.

Я рассмеялся.

– Как так?

– Все убеждали тебя в том, что ты должен держаться от меня подальше. Но ты этого не сделал. Ты… пошел… против… Совета. Пришел за мной. Разве… это… не свобода… воли?

– Мило, – произнес я. – Ты считаешь, что у меня есть подобная сила.

Она бросила на меня взгляд, а потом снова посмотрела на деревья.

– О… чем… это… ты?

– О том, что, когда дело касается тебя, у меня нет никакой силы воли. Ты меня полностью контролируешь. И это мило – ты совсем этого не видишь.

Между нами повисла уютная тишина. Свобода воли против судьбы… я вспомнил долгие обсуждения с Беком у костра. Бек знал о том, что несло нам будущее, – в этом была его слабость. И слабостью это было потому, что лишь ему одному приходилось нести эту ношу. Однажды он сказал мне, что судьбу нельзя изменить. Но если бы я знал, к чему все приведет, к чему все приведет, я мог изменить свой путь, и это могло бы сделать только хуже. И Бек рассказывал мне лишь то, что мне стоило знать. Что мне нужно было узнать. Разум его жил в постоянных мучениях. Как бы то ни было, пусть судьба превратила меня… в это. Но Фэллон была моим выбором. Моей свободой воли.

И я отказывался верить в обратное.

– Значит, судьба, – прервала мои мысли Фэллон.

Я обогнул дерево.

– Всего лишь оправдание.

– Джулиан, – простонала она. – Ты не веришь ни в свободу воли, ни в судьбу?

– А ты? – спросил я и поднял взгляд, когда она не ответила сразу. – Раз ты веришь в судьбу, Фэллон, значит, все, что может с тобой случиться, уже предопределено, и это нельзя изменить.

– Ты меня путаешь.

Мне хотелось остановиться и заглянуть ей в глаза, но мы уже почти добрались до места. Мне хотелось показать ей, почему мне так нравилось бегать.

– Я просто хочу поспорить с обеих сторон и закидываю тебя аргументами. Разве ты не этого заслуживаешь? Все мы заслуживаем? Тебе решать, во что ты веришь.

– А вот что же веришь ты?

– Я все еще пытаюсь в этом разобраться. – И я почувствовал, как оно приближается.

Ноги потянуло. В груди заболело.

– И как ты себя чувствуешь?

– Словно… умираю… – выдохнула она.

Я посмотрел на нее – Фэллон буквально держалась на волоске.

– И хорошо, потому что оно близко.

– Что близко?

– Та часть, в которой мы отдаемся жизни. – Я пронесся мимо нее, побежал быстрее.

Я бежал, пока ноги не отнялись. Бежал, пока перед глазами не поплыло. Легкие так сильно заполнились воздухом, насколько это возможно. Я бежал сквозь боль, не боясь того, что ждало меня по ту сторону. Ведь Фэллон бежала рядом – моя девушка. Мы оба были упрямыми и упорными. Прошло несколько минут, и мы поймали второе дыхание. Я понял, что она тоже это почувствовала, когда губы ее растянулись в улыбке.

– Вот во что я верю.

Гуди хлопнул в ладоши.

— Время вышло, Блэквелл.

Босого, без рубашки и в изорванных штанах меня провели три километра до фермы Гуди, а потом по тоннелям к Залам. Каждый шаг Грешников – в унисон. Мы шли в линию, и марш наших сердец эхом отдавался в сыром и холодном тоннеле. Я смотрел прямо перед собой, думая обо всех совершенных мною ошибках – которые и привели меня сюда. Возможно, мне стоило быть честным с Фэллон с самого начала. Если бы я сказал ей, что люблю ее, наверняка бы понял, что люблю ее, гораздо раньше.