Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 134 – Жорж Дюби

Найти хорошую жену себе, как и подыскать удачного партнера своим детям, было задачей непростой. Обратимся к истории графа Гинского Манассе, жившего в первой трети XII в. С собственным браком у него все сложилось: благодаря деяниям, совершенным по ту сторону Ла-Манша, он получил супругу с приличным приданым. Однако раз за разом она рожала ему исключительно девочек. Лишь для одной из них удалось найти мужа, от которого та родила еще одну девочку, «горбатую и болезненную». По мере того как на голове графа прибавлялось седых волос, его беспокойство росло: «Поскольку его семя не дало ростков, он боялся, что ему придется упрашивать своих сестер, чтобы они дали ему наследника, а он бы происходил от другого семени, ведь все братья графа были мертвы и наследников не оставили»^[292]. Отметим прежде всего, что переносчиками семени должны были быть только мужчины, а кроме того – что отец Манассе предусмотрительно позаботился о том, чтобы родовое наследство не пострадало от претензий его младших сыновей. Один из них отправился с походом на Восток и стал графом Бейрута, так и оставшись бездетным. Второй был каноником Теруанского капитула и не мог иметь законных детей. Узнав о том, что в линьяже не было наследников, он оставил церковную службу и был произведен в рыцари – однако слишком поздно: он умер, так и не произведя на свет сына. У сестер Манассе дети были, но они «происходили от другого семени». Вопрос семени был важен настолько же, насколько непоколебимыми были две основные опоры линьяжной идеологии. Первая – примат мужской линии наследования. Несмотря на то что мужчины проводили с сыновьями сестер больше приятного времени и чаще развивали с ними теплые дружеские отношения, они все равно ценились меньше, чем сыновья братьев, считавшиеся более достойными наследниками. Вторая опора – примат прямого наследования. Всякий глава рода стремился его продолжить, взрастить плоды «собственного семени» и поэтому всеми силами стремился произвести на свет наследника.

Манассе де Гин оставил надежду на то, что его супруга сможет родить ему сына. Другие сеньоры, даже те, что были его старше, проявляли порой большее упорство и, дабы достигнуть цели, не колеблясь, брали себе новую жену. Так поступил и Генрих, граф Намюрский. Будучи уже немолодым человеком, он женился на Лауре, вдове графа Рауля де Вермандуа. Он стал для нее уже четвертым, если не пятым мужем; ни одному из них не удалось зачать с Лаурой ребенка, и Генрих не стал исключением. Он заключил Лауру в монастырь, а в 1168 г. женился на Агнессе, дочери графа Гелдерна. Ее брат, граф Эно, не возражал, ведь Генрих был уже очень стар и шансы наложить руку на его наследство были велики. Муж прожил с новой супругой «четыре года, ни разу не соединившись с ней в постели, и в конце концов отослал ее отцу». При дворе графа Эно все с облегчением выдохнули. Однако осенью 1185 г. случилось то, чего никто не ожидал: «Агнессу, которую он отослал пятнадцать лет назад, он потребовал назад [хоть брак и не был консумирован, она была его законной супругой]. Она тут же забеременела и в июле родила девочку». Опять девочка. Пока она еще лежала в колыбели, отец обручил ее с наследником графства Шампань.

Манассе, однако, не искал другой жены. Стремление продлить свое существование в потомках по прямой линии уступило требованию нерушимости брака. Было ли это триумфом церковной идеологии или супружеской любви? Чтобы не «выпрашивать» наследников у сестер, граф решился на последнее средство: выдать замуж внучку, хоть она и была не самой приятной наружности. Инициатива, разумеется, исходила не от нее, как и не от ее отца, сеньора де Бурбур. Овдовев, он женился вновь и, соответственно, утратил право контроля над имуществом, которое должно было перейти его дочери, – от него требовалось лишь согласие. Брак был устроен благодаря супруге Манассе: это она подыскала жениха, англичанина; имущество, которым ее наделил, выдавая замуж, послужило хорошим приданым для внучки, становившейся благодаря ему более привлекательной в глазах жениха. В тексте при этом говорится, что она «помогала мужу советом» – главная роль отводилась ему. Заниматься браком должен был он, поскольку был главой рода, первым по старшинству мужчиной: ему принадлежал весь патримоний, вся слава, вся честь и все богатства линьяжа. Таково было правило. Оно было соблюдено и впоследствии, когда женился Арнульф, главный герой «Истории»^[293]. Он тоже был уже немолод, но тем не менее женился «по совету» отца. У жены Арнульфа не было ни отца, ни брата, ни дяди, что и делало ее ценной невестой. Замуж же ее выдавали не рыцари замка Бурбур, а ее родичи, братья де Бетюн (в том числе Конон, поэт), ее дядья со стороны матери. Именно они дали согласие от лица этой женщины, вдовы, их сестры, распоряжающейся наследством. Слово было предоставлено и сыну ее старшей сестры, поскольку имущество, которое вместе с женой должно было перейти в другой род, принадлежало когда-то его предкам. Одним словом, право выдавать замуж женщин всегда принадлежало мужчине, главе рода; если замуж выдавалась его дочь, необходимо было заручиться согласием и супруги, поскольку приданое невесты часто формировалось из имущества, которым наделялись в браке ее мать или тетка.