Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 75 – Стивен М. Флеминг

Здесь мы ищем хрупкое равновесие. Эволюционное моделирование подтверждает преимущество сверхуверенности в ситуациях, когда индивиды конкурируют за ограниченные ресурсы. Слегка повысив уверенность в себе, мы можем стать конкурентоспособнее и привлекательнее в глазах других. Однако эти исследования не учитывают потенциальное негативное влияние сверхуверенности на принятие наших собственныхрешений. Как мы уже выяснили, будучи чересчур уверенными в себе, мы теряем преимущества, которые дает нам внутренняя проверка того, правы мы или ошибаемся.

Значит ли это, что и в том и в другом случае нас не ждет ничего хорошего? Должны ли мы выбирать между тем, чтобы быть уверенными в себе, но неспособными к глубоким размышлениям лидерами или их кроткими, пусть и вдумчивыми, последователями?

К счастью, есть и третий путь, сочетающий в себе преимущества осознания собственных слабостей и культивирования уверенности в случае необходимости. Аргументация выглядит следующим образом: если у меня есть способность к самосознанию, то я готов и желаю признавать, что ошибаюсь. Но при необходимости я могу пойти и на стратегический блеф, повысив свою уверенность. По-настоящему блеф срабатывает, только когда у меня есть некоторая осведомленность о реальности. В противном случае это просто слепая сверхуверенность. (Помню, как в студенческие годы я играл в покер с другом, который только что выучил правила. Он пошел в олл-ин при слабой руке и блефом вынудил всех сфолдить. Ошеломляюще уверенный и впечатляющий ход, если бы он действительно понимал, что блефует!)^[187]

Такое стратегическое метапознание требует расслоения нашей ментальной архитектуры; размежевания уверенности, которую мы ощущаем наедине с собой, и уверенности, о которой сообщаем другим. Например, мы можем намеренно повышать свою уверенность, чтобы убеждать других людей, или понижать – чтобы избежать ответственности за потенциально дорогостоящие ошибки. Недавний эксперимент, проведенный Дэном Бэнгом, постдокторантом из моей группы, дал нам представление о нейронных механизмах, которые могут координировать стратегическое метапознание. Дэн разработал сценарий, в котором испытуемые должны были сотрудничать с другим, вымышленным «игроком», чтобы совместно определить направление движения совокупности точек на экране компьютера (похожих на те, которые мы использовали в экспериментах по изменению в мышлении). Тонкость заключалась в том, что созданные «игроки» обладали разными уровнями уверенности. Для некоторых была характерна недостаточная уверенность, а для других – чрезмерная. Но правила игры гласили, что наиболее уверенное суждение будет принято за общий ответ – подобно тому как человек, который громче всех кричит на совещании, заглушает всех остальных. Это означало, что при сотрудничестве с менее уверенным в себе «игроком» стратегически полезно было понизить собственную уверенность (чтобы избежать доминирования в принятии решения), в то время как при взаимодействии с более уверенным – лучше было кричать погромче, чтобы ваш голос был услышан.

Участники нашего эксперимента сразу поняли это, непринужденно скорректировав свою уверенность так, чтобы она примерно соответствовала уверенности их партнеров. Затем мы изучили характер активности нейронов в префронтальных областях мозга, которые, как мы знали, играют важную роль в метапознании. В вентромедиальной части ПФК мы выявили активность, которая коррелировала с личным ощущением уверенности испытуемых в своем решении. На нее оказывала влияние сложность решения, но не качества партнера. И напротив, в латеральной фронтополярной коре мы обнаружили нейронные сигналы, которые коррелировали со степенью стратегической необходимости корректировать свою уверенность при игре с разными партнерами. Кроме всего прочего, эти результаты помогают нам лучше понять различие между неявным и явным метапознанием, которое мы обсуждали в первой части книги. Судя по всему, неявные сигналы об уверенности и неуверенности отслеживаются на нескольких этапах нейронной обработки. Но стратегическая способность использовать уверенность и передавать ее другим может зависеть от нейронных сетей, сосредоточенных во фронтополярной коре, – сетей, уникальным образом развитых в человеческом мозге и формирующихся в детстве на протяжении длительного периода времени^[188].