Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 77 – Стивен М. Флеминг

Как и в случаях с Джейн, Джудит и Джеймсом в начале книги, если моих метакогнитивных способностей не хватает для правильной оценки моих знаний, навыков или способностей, это может сказаться на моих будущих перспективах, финансовом положении или физическом здоровье. В этих единичных случаях сбои самосознания вряд ли повлияют на других. Но, как мы уже видели, влияние метапознания редко ограничивается индивидом. Если я работаю с другими людьми, нехватка самосознания может привести к сетевым эффектам – сложно выявляемым на уровне отдельного человека, но способным оказать пагубное влияние на команды, группы или даже целые институты. В следующей главе мы переключим наше внимание с индивидов, принимающих решения в одиночку, на группы людей, работающих вместе. Мы увидим, что действенное метапознание не только играет центральную роль в том, как мы размышляем и контролируем наше собственноемышление, но и позволяет нам передавать наши психические состояния другим людям, становясь катализатором разнообразных человеческих взаимодействий.

Поскольку человеческие знания все больше специализируются, способность к совместной работе в глобальных масштабах важна как никогда. Сложно представить себе отдельного человека, обладающего всеми необходимыми навыками для того, чтобы построить самолет, вылечить пациента или управлять бизнесом. Напротив, люди преуспели во всех этих начинаниях, потому что умели сотрудничать, обмениваться информацией и опытом, когда это было необходимо. Необходимость делиться информацией и координировать совместные действия требует от нас следить за тем, что знают другие люди. Например, когда мы с женой отправляемся в отпуск, я знаю, что она знает, где найти солнцезащитный крем. И наоборот, она знает, что я знаю, где искать пляжные полотенца.

Мы уже отмечали, что многие животные обладают способностью к неявному метакогнитивному мышлению. Но, скорее всего, только люди могут создавать эксплицитные репрезентации собственного сознания и сознания других. Эта способность к самосознанию поддерживает и усиливает полезность языка. Лингвистические навыки, безусловно, играют центральную роль в нашей способности к сотрудничеству и обмену идеями. Но одного языка недостаточно. Человеческий язык был бы не более чем изощренной версией примитивных сигналов тревоги, если бы не наше умение обмениваться и делиться своими мыслями и чувствами. Обезьяны используют набор сигналов и жестов для обмена информацией о происходящем в мире, например о местонахождении пищи и хищников. Но, насколько нам известно, они не используют свой примитивный язык для обозначения психических состояний, таких как чувство тревоги или страха перед хищником. Независимо от того, насколько выразительным или сложным становится язык, без самосознания мы не можем рассказать друг другу о своих чувствах^[192].

Хотя у центральной роли самосознания во взаимодействии с другими людьми есть и недостаток. Продуктивное сотрудничество часто зависит от продуктивного метапознания, но, как мы обнаружили ранее, существует множество причин, по которым метапознание может дать сбой. Малозаметные сдвиги в самосознании расширяются и приобретают большее значение, когда речь идет о группах и общностях. В этой главе мы исследуем основополагающую роль метапознания в нашей способности координировать совместные действия и сотрудничать с другими людьми в самых разных областях, включая спорт, право и науку, а также разберемся, как наука о самосознании может спровоцировать и поддержать новую волну человеческой изобретательности.