Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 36 – Стивен М. Флеминг

Внедрение технологии функциональной нейровизуализации несколько лет спустя позволило проверить эту гипотезу, проанализировав работу здорового мозга. Юн-Чинг Као и ее коллеги просили участников эксперимента запомнить несколько изображений, например горный пейзаж или комнату в доме, и при этом визуализировали изменения в мозговой активности при помощи фМРТ. После просмотра каждого изображения испытуемым задавали простой вопрос, включавший их метапознание: «Вспомните ли вы это изображение позже?» Као разделила мозговую активность испытуемых на две категории в зависимости от того, запомнили они изображение на самом деле или просто предсказали, что запомнят его. Как и ожидалось, вспоминание изображения ассоциировалось с повышенной активностью в височной доле мозга. Однако височная доля не принимала участие в метапознании.

Метакогнитивные суждения оказались связаны с активацией медиальной префронтальной коры: активность нейронов повышалась, когда испытуемые предсказывали, что вспомнят что-либо позже, независимо от того, удавалось ли им это на самом деле. У испытуемых с более высокими метакогнитивными способностями активность нейронов в этой области была выше. Визуализация здорового мозга подтвердила вывод, который Шимамура сделал на основе работы с пациентами, страдающими от амнезии: префронтальная кора является важнейшим центром самосознания^[86].

К моменту достижения зрелого возраста большинство из нас умеют размышлять о том, что знаем мы и что знают другие. Недавно мы с Энтони Ваккаро изучили накопившуюся научную литературу по чтению мыслей и метапознанию и создали карту мозга, в которую включили паттерны активации из множества источников. Как правило, в метапознание вовлечены области мозга, расположенные дорсальнее (выше) и постериальнее (сзади) структур чтения мыслей. Однако совпадающая активация в вентральной и передней частях медиальной префронтальной коры отчетливо наблюдается как при метапознании, так и при чтении мыслей. Судя по всему, размышления о себе и о других действительно задействуют схожие нейронные механизмы, что согласуется с представлениями Райла о становлении самосознания^[87].

Сравнение снимка мозговой активности, полученного в результате метаанализа метапознания, и снимка мозговой активности, связанной с термином «вспоминание», полученного при помощи Neurosynth

Мы уже убедились, что у некоторых животных можно обнаружить целый ряд предвестников самосознания. Наука о метапознании имеет дело с оттенками серого, а не с черным и белым. Другие животные обладают по крайней мере неявным метапознанием: они способны оценивать свою уверенность в своих же воспоминаниях и решениях, а также использовать эти оценки для выстраивания последующего поведения. Поэтому вполне логично, что мы можем обнаружить в мозге животных нейронные корреляты уверенности и метапознания – например, паттерны нейронной активности в лобной и теменной коре головного мозга грызунов и обезьян^[88].

Таким образом, мы снова получаем картину, в которой самосознание представляет собой скорее спектр возможностей, а не однозначное явление. Многие из упомянутых предвестников самосознания характерны для человеческих младенцев. Взрослые же люди обладают исключительно развитым самосознанием – и все благодаря интенсивному расползанию «нейронной застройки» в ассоциативной коре нашего мозга, которая, наряду со свободным владением языком, создает вычислительную основу для построения сложных, рекурсивных моделей самих себя^[89].