Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
— Что такое «реальное кино»? — Кино сегодняшнего дня. У меня просто нет сил смотреть все эти претенциозные документальные фильмы, которые идут по российским телеканалам и где процветает режиссерский волюнтаризм, музыкальный терроризм, метафора на метафоре… В «доковских» фильмах режиссер просто наблюдает жизнь и предъявляет ее зрителю. — И все? — И все. В «Театре.doc» одно из важнейших понятий – «ноль-позиция». Позиция рождается не у меня как у автора произведения, а у человека, который его смотрит. Но не все готовы смотреть. Зритель агрессивен, он требует, чтобы автор давал оценку происходящему на сцене. У него выработалась привычка: «Я прихожу за уроком». А ведь на самом деле это тоже урок, когда ты пришел, увидел материал, ушел и сделал выводы. Только его тебе не разжевали, ответа в конце задачника нет. Не знаю, все-таки от «Кинотеатра.doc» я нахожусь несколько вдалеке, но мне кажется, что их фильмы, во всяком случае, принцип отбора, построены на том же самом – ноль-позиции. — С этого и начался «Театр.doc»? — Он начался с нашего увлечения стилем verbatim – интервью простого человека с улицы. — Почему интерес к verbatim’у обнаружился в 2000-е? — Verbatim, на мой взгляд, как раз и является носителем того, что я называю «ноль-позицией». Художник сознательно отказывается от своего эго. Я как автор имею право на высказывание – так? Но это свое право я отзываю. Мне интересно, когда человек отказывается от самого себя. Скажем, я не могу читать театральную и кинокритику, да и по большому счету все, что связано с эссеизмом. Видимо, в 90-х был перебор с концепциями, авторскими высказываниями и проч. Поэтому сейчас гораздо интересней, как человек видит свою жизнь. И что другой видит ее иначе. — То есть ключевым стал взгляд – не позиция? — Да, взгляд. Мне не интересны позиции, потому что, честно говоря, я их все знаю. В общем-то, их не так уж и много, этих «позиций». Бывают оригинальные, экстравагантные, бывают кондовые, но, в общем, пятнадцать-семнадцать вариантов всем и каждому ясны. Ничего нового я никогда не прочитаю. А вот взгляд может быть новым. Перебор концепций и мнений привел к тому, что гораздо интересней молчать и наблюдать. — Как вы тогда можете объяснить, что «Театр.doc», равно как и «Кинотеатр.doc», – это остросоциальные явления? — Сейчас изменилось понятие социальности. Одно дело, я высказываю мои воззрения на события, на общество, на мироустройство, не дай бог. А другое дело, я показываю первый фрагмент, второй, третий. Гарантирую, вы будете в шоке, если посмотрите на мир глазами человека из Красноярска и сразу затем – жителя Смоленска. Такой монтажный прием сам по себе является социальным посланием, и зритель его читает. Конечно, ноль-позиция – это тоже своего рода позиция. Молчание может же быть самым красноречивым ответом. Но выражается она в том, что зритель перестает быть тупым потребителем, который купил билет в театр, а ему за это спектакль показали, разжевали, в буфете сто граммов налили, и он пошел домой, довольный искусством, собою, искусством в себе и собою в искусстве. Вообще, я считаю, что потребительское отношение зрителя к театру воспитано именно «людьми театра». В театре все делают за зрителя, даже плакать ему не дают – за него поплачет актриса на сцене. А когда она плачет – ну чего мне-то уже плакать! Сидишь и медитируешь. Идея «Театра.doc» была в том, чтобы заставить работать зрителя. Отсюда весь наш интерактив. И у нас принципиально другая концепция актера. В традиционном театре актер – по определению мазохист. Он выходит и говорит: «Посмотрите, как я мучаюсь». А мы ищем актера-садиста, который предъявляет зрителю сырой кусок живого мира и ничего не объясняет, тем самым заставляя его работать. |