Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
Гиндилис: О, генерал-майор! Секундочку, вы извините, что я в таком виде. Голованевский: Чем вас били? Гиндилис: А-а-а, последний раз… Ой-ой-ой, вы знаете, я так нервничаю, когда высшие чины… Голованевский: Чем били в последний раз? Гиндилис: Сволочь такая! Священное Писание схватил – и раз – меня ударил! Раз! Я не растерялся, сам его на колени поставил и заставил молиться Ггосподу нашему общему. Голованевский: Чем заставил? Гиндилис: Словом, сказал ему: покайся, покайся. Голованевский: Он тебя хуячит по голове, а ты его словом заставил? Гиндилис: Так там были мои верные прихожане, поставили его, сказали: покайся ты во грехе. Голованевский: Так сколько там было прихожан? Гиндилис: Среди заключенных было 57 человек. Голованевский: 57 заключенных вас, отец, защищали, когда вас били? Гиндилис: Нет, защищали двое особо верующих, Андрюшенька, овечка моя заблудшая, любимая моя, прихожанин, мы с ним часто беседы ведем, так сказать, разъясняющие. Голованевский: Кто бил? Гиндилис: Кто бил… Не вспомню, но лицо у него такое страшное, по-моему, он все-таки мусульманин был. Я сразу не обратил внимания, что мусульманин делает на службе. А я сразу поймал его взгляд, этот дикий, южный взгляд, вообще ненависть эту, потом он взял мое Священное Слово и начал бить – слава Богу, прихожане верные попались. Слава Богу. Угаров: Давайте «стоп» сделаем. Смотрите, тип непроницаемый. Сережа взял маску – такую яркую, хорошую маску. И за нее спрятался. И было понятно, что он не собирается вылезать оттуда. Почему, как вы видите, вопросов было мало? Потому что все понимали, что он не вылезет. Тут такое бывает. Смотрите, интересно Даша делала: взяла маску, набрала благодаря вопросам какое-то количество свойств – и все, она существует. Не надо дальше маской заниматься. Это как в театре играют заику. У Макдонаха есть главный герой – заика. И по закону театра я выхожу на сцену и заикаюсь первые полторы минуты, дальше заикание уходит, а дальше возникает время от времени. Потому что если я весь спектакль буду заикаться, я доведу зрителей до припадка. С маской точно так же. Гиндилис: Мне кажется, я давал поводы… Голованевский: А почему непроницаемый? По-моему, понятно все. Студентка: Потому что пластинку одну и ту же проигрывает. Гиндилис: Такие люди так и работают. Голованевский: В чем непроницаемость? Харламова: Он тебе ничего не скажет. Угаров: Стоит стабильная картинка и никак не меняется. Голованевский: Так это и есть само по себе высказывание – путь человека. Угаров: Это высказывание, но это очень короткое. Студентка: Это как в фильме герой будет говорить: я верю в Бога, я верю в Бога… Голованевский: Есть такие реальные люди. Угаров: Реальные, никто не спорит, но нам-то что с этим делать? У нас-то по нашим внутренним задачам образ развивается: это все остается, но – неожиданный поворот, раскрытие человека. Это все с реальными людьми происходит. Посмотрите хорошие документальные фильмы. Оля Привольнова село Звизжи снимает. Там была тетенька, которая говорила: «Я куколка». И такая она хорошая, хорошая, а дальше постепенно выясняется, что это сука. Там динамика такая: смотришь, господи, все здесь пьяницы – косые, кривомордые – и ходит одна куколка. Хорошо одетая, вся правильная. А потом выясняется, что она хуже их в десять раз. Вот развитие персонажей, это и интересно снимать. Потому что если просто все время снимать женщину, которая говорит постоянно «я куколка». И тоже посмотрите, нормальная женщина скажет «я куколка»? Это сигнал, это третий звонок. |