Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 110 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Угаров: И хорошо, мы вас застаем на интересном этапе.

Волкострелов: Ага. Хорошо, так. (смех в аудитории)

Угаров: Вот. Но можно же предположения выдвигать, да?

Волкострелов: Можно. Вот был вопрос про видеоряд. Черт его знает, может, может быть, и можно туда видеоряд привнести.

Шабаев: У меня вопрос, как показать, что «на четвертом этаже в проеме окна стоит девушка»?

Волкострелов: Может просто выйти девушка на сцену и сказать: «На четвертом этаже в проеме окна стоит девушка».

Янчеглов: Ваши слова по поводу ощущения: ребята прочитали текст – у меня туман в голове был сильный, потом я взял текст и прочитал только одну страницу – и вижу, что уже на первой странице возникает некая структура, которая распространяется, видимо, на весь текст. У меня появилась ясность. Я понимаю, что структура очень важна.

Угаров: Угу.

Янчеглов: Теперь. Если мы берем просто сюжет, все становится плоским. А если берем текст с его структурой, появляется объем. Значит, существует некое дополнительное измерение. Чем его передавать?

Самойлов: Это хороший вопрос.

Шавердова: Пластикой… Пластикой героев, движением героев в пространстве.

Топчян: И движением в том числе.

Волкострелов: Главное, чем передается структура, это ритм.

Шабаев: У меня тоже вопрос. Диалоги – они будут быстро читаться? Или медленно? Слов-то не очень много. Как это будет читаться?

Волкострелов: Неизвестно. Это же в работе с актером станет понятно. Такие вещи не загадываются.

Угаров: Это хороший вопрос, потому что шесть страниц текста – это неформат.

Волкострелов: А вот я думаю, в кино существует короткий метр. Почему в театре не может быть короткого метра? Шесть страниц. Когда я спросил Артура, чего не хватает, по его мнению, собирается ли он дополнять что-либо, он сказал: нет.

Топчян: Да, в общем, нет.

Угаров: Вы считаете это достаточно нагруженной конструкцией?

Топчян: Пока пусть будет так.

Угаров: Хорошо. Митя, что делать с таким спектаклем?

Волкострелов: Нужно следовать авторской воле. Потому что текст нам тем и интересен, что он экспериментален. Спектакль должен тексту соответствовать. И если он должен идти 20 минут, он будет идти 20 минут. И тут ничего не поделаешь. Так мне кажется.

Угаров: Смотрите. Сцена на кухне. Прочитываю с любого места.

«Проходит к раковине, моет за собой тарелку. Она в это время зажигает сигарету». Строчка. «Он поворачивается вполоборота». Строчка. «Они улыбаются». Строчка. «Так а ты не сказал, что потом было. Ну с ней. С тобой, в смысле. Ну с тобой и с ней». В скобках: «Смеется». «Она вернулась обратно к нему», «Пожимает плечами». «Да?» – «Ну да. А ты думала что?» В скобках: «Разворачивается, моет тарелку».

Ну и так далее. В кино понятно, что с этим делать: взял камеру, зашел на свою же кухню и снял… (смех в аудитории) двух своих знакомых. А в театре эта сцена как может существовать, Митя? Как бытовое место действия?

Волкострелов: Сейчас сложно сказать. Но исходя из того, что следом по тексту «Лучом света выделяется она», это будет резкий переход в другое измерение. Значит, я должен дать измерение реальное. Чтобы потом совершился переход.

Топчян: Тут очень важно реальное измерение, потому что оно объединяет все. Если это кафе – значит, это кафе. Если это тренажерный зал – то он. Это очень важно.