Книга Обнулённый 5, страница 106 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Здесь слишком много переменных, но если, как ты и говорил, на прошлого мастера цепей она воздействовала неблагоприятно…

— Меня не трясет, мысли не путаются и я не кидаюсь на людей за силой непонятного характера, — покачал головой я.

— Это пока, — протянул Лазарь. — Для понимания ее природы нужны инструменты, которых нет на севере. Так что пока будь осторожнее. Я говорю это и как исследователь, и как друг.

— Буду иметь в виду, — кивнул я. — Если возникнут какие-то побочные эффекты — сразу же обращусь к тебе.

Я посидел еще у костра, но более цепи не касался. Что с ней вообще делать — непонятно. С одной стороны, это оружие, покрывавшее мою главную слабость: сражение на дистанции. С другой стороны, на голову она давила знатно. Так и не придя к какому-то четкому ответу, я сменился на карауле и отправился спать.

На четвёртый день к полудню мы вышли на последний подъём. Дорога здесь забирала вверх, огибая холм, и с гребня открывался вид на поля и на серое пятно Косинца неподалеку. Берт придержал лошадей на подъёме, чтобы дать им отдышаться. Мы медленно перевалили через холм и увидели неожиданное зрелище.

Над Косинцом стоял дым. На печь было не похоже. С севера поселения шла широкая чёрная полоса, загибавшаяся по ветру на восток. Она поднималась низко, стелилась и висела над полями, и от неё темнел горизонт в стороне от форпоста.

— Гони лошадей, — сказал я Бертрану.

Что бы ни происходило в Косинце, ничего хорошего оно нам не сулило.

Берт гнал последнюю версту так, что карету швыряло на каждой колее. Я держался за раму, смотрел на чёрную полосу дыма над холмом и думал. Дым шёл не из посёлка. Он поднимался у подножия северного склона, за стенами, и ветер тянул его на восток. Если бы горели дома, столб стоял бы выше.

Когда мы приблизились к воротам, я разглядел огонь. Он шёл полосой за северной стеной. Низкий, стелющийся, с чёрным дымом. Вдоль него ходили люди с вёдрами, и никто из них не бежал. Я выдохнул.

— Косинец в порядке, — сказал я. — Они жгут поле за северной стеной.

Лилиана высунулась и посмотрела.

— На северной полосе остался лишь кустарник и бурьян, — произнесла она. — Сухие ветки до самого оврага.

— Сколько оттуда до стены?

— Сотня шагов, может, чуть больше. Там раньше росла трава в человеческий рост.

— Кажется, кто-то взялся за оборону всерьез.

Ворота Косинца открылись. На стене стоял Бенджи и прикрикнул что-то вниз, размахивая руками, и к тому времени, как мы въехали, на площади собрался народ. Я вылез из кареты и в первый момент понял, что оказался прав насчет улучшений в обороне.

Северная стена была укреплена. Вместо наших заплаток на скорую руку теперь поверх старой стены шёл новый ряд брёвен, и по внутренней стороне тянулись мостки с перилами, которых раньше не было вовсе. За стеной стоял заслон из вкопанных кольев, поставленный так, чтобы служить дополнительной линией обороны в случае прорыва.

На площади было чисто. Хлам, который валялся у стен всё время, пока мы здесь жили, исчез, и на его месте стояли штабеля дров, накрытые навесами. И над старой кузней шёл дым. Я отвлекся на него, пока Лилиана выходила из кареты, взявшись за мою руку.

Кузню в Косинце не топили с тех пор, как мы приехали. Ульрих ночевал там, когда приходил торговать, и мы разговаривали с ним среди этого запустения, когда убедили стать советником Лилианы. Теперь оттуда шёл дым и доносился звон.