Книга Мертвые куклы, страница 130 – Оливия Нортвуд

Из задней двери закусочной вышло двое мужчин в форме официантов. Они почти одновременно закурили – огоньки их сигарет ярко зажглись в стылой осенней ночи. С этого ракурса они оставались невидимыми для непрошеных гостей, но Голди укусила его за руку и завизжала сильнее, чтобы привлечь их внимание. Тогда один из официантов сделал несколько шагов в их сторону.

— Хэй, школьнички, валите-ка домой, – сказал он.

Ему пришлось ее отпустить. Голди поправила платье, бросила на него взгляд, означающий: «тебе придется об этом пожалеть», и ушла, оставив после себя запах цветочного парфюма и кружевные трусики, которые сползли с ее щиколоток на землю в грязной подворотне.

— Тебе нужна помощь? – бросил ей вслед мужчина. – Хэй!

Голди не остановилась, и, пока он не переключился на него, парень подобрал с заплеванного асфальта ее белье, сунул в карман и убежал в сторону парка, прячась среди влажных и мшистых стволов деревьев, надеясь, что этот любопытный придурок не запомнил его лица.

Приходить в школу на следующий день было дерьмовым решением, но он не хотел пропускать важный тест по химии. Думая о том, что случилось вчера, он не мог поверить, что действительно собирался это сделать. Ночью, на темной пустой улице в него словно вселилось что-то или всплыло на поверхность то, что всегда было внутри. Он не мог это контролировать. Он хотел не просто трахнуть Голди против ее воли, он хотел сломать ее, разобрать на части ее тело и собрать заново так, чтобы она стала его послушной куколкой. Она должна была узнать, как больно ему было, когда заставила его поверить в то, что он может быть ей интересен, а затем отобрала у него надежду. Он хотел заставить ее почувствовать каково это.

В школе его никто не трогал, было слишком рискованно, но он понимал, что они знали. Голди, словно вчерашней ссоры на стадионе не было, замаскировав синяк на скуле косметикой, ходила за руку с Патриком и даже не смотрела в его сторону, но парни… Никто из них не упускал возможности толкнуть его в плечо, поймать взгляд и провести большим пальцем по собственной шее, намекая на то, что его ждет, или сказать что-то в духе: «не могу дождаться вечера, дрочила», «тебе не жить, урод», «ты за это ответишь».

Выдерживать это давление с каждым часом становилось все сложнее. Он старался не попадаться им на глаза лишний раз, продумывая пути к отступлению. Пропустил ланч в кафетерии и всего раз подошел к шкафчику, чтобы взять учебник, но они все равно каким-то образом оказывались рядом с ним. Вульгарная Эйприл Роудс сидела перед ним на английском. Она что-то нашептывала своей подруге и смотрела на него. В разговоре несколько раз промелькнуло его имя, Голди и Патрика. Он сразу понял, о чем они говорили, когда Эйприл обернулась к нему и рассмеялась.

Неизвестно, на что он рассчитывал, выкинув подобное, он заранее знал, чем все кончится. Ему стоило завершить начатое, заслужить последствий. Или, может быть, ему стоило задушить Голди после всего и оставить ее тело в лесу. Прячась от отца или от компании Патрика, он каждый раз обнаруживал такие уединенные места, что ее обглоданный труп нашли бы только к тому моменту, когда он закончил бы колледж. Если бы вообще нашли – помимо прочего, в лесу было полно болот. Но он струсил, отпустил ее, и теперь все станет еще хуже, чем было.