Книга След Бремера, страница 105 – Валерий Муллагалеев

— Прекрасная история. Теперь я понимаю, откуда у тебя столь редкий фаларон, друг клеттов. Редко кому удается получить такой титул. На самом деле, спасения воина, даже знатного, для этого недостаточно.

— Что же послужило причиной?

— Полагаю, кир-филак наделил тебя таким титулом за личные качества. В спасении патрульного он увидел искренность, мудрость – при освобождении пленника.

— Мудрость! – усмехнулся Ноланд. – Вы же слышали окончание истории. Арчибальд увел лошадь, и я вынужден путешествовать пешком. Если вы правы, то я недостоин такой медали.

— Я, разумеется, прав. Ты успел убедиться, что клетты не доверяют словам и судят по поступкам. Однако другом они называют чужестранца только за подтвержденные качества, когда уверены, что человек не переменится и не вернется предателем.

— Тогда я польщен их решением, однако в рыцаре я все-таки ошибся.

— Предательство оскорбило тебя?

— Немного. Но суть в другом. Ту картину мира, которая мне привиделась, не построить в одиночку. А в людях я разочаровался.

— Думаешь, нет благородных людей, кроме тебя? А как же другие путники, например, Вереск, к которому ты спешишь?

— Что вы, я не отрицаю существование нравственных людей, стремящихся к истине! Но я разуверился в возможности людей меняться. Имею в виду, меняться в лучшую сторону.

Трактирщик молчал. Прошла минута, вторая.

— Почему вы молчите? – спросил Ноланд. – Я хочу, чтобы вы меня переубедили.

Незнакомец улыбнулся:

— Вот видишь, значит, ты не разуверился в людях. Все еще надеешься, что мир можно изменить, так же, как падшего рыцаря.

— Вы говорите так, будто сами в это не верите.

— О нет, я только озвучил факт. Ты сомневаешься, поэтому толкуешь мои слова как сомнение. На самом деле, думать тут не о чем. Проявляй великодушие, терпение и верь в свое дело.

— Да, но это общие слова и обширные понятия, – сказал Ноланд, слышавший подобное много раз.

Незнакомец хлопнул в ладоши. Ноланд встрепенулся.

— Ноланд, проснись! Не говори банальностей, смотри в суть вещей!

— Что я такого сказал? – спросил Ноланд, потирая шею.

Трактирщик снял с огня чайник и налил горячего чая Ноланду и себе. Дождавшись, когда гость сделает пару глотков, он сказал:

— Ты назвал упомянутые понятия общими, обширными. Вдумайся! Человека не устраивают обширные понятия, когда он сам слишком мал, чтобы вместить их! Говорят – великодушие, терпение, вера, а человек тут же начинает искать частности, пытается отколоть от этих качеств для себя лишь маленький кусочек. И так во всем. А ты можешь принять целиком как принцип? Или эти качества еще слишком большие для тебя?

Ноланд покраснел от неожиданного напора со стороны миролюбивого собеседника. Тот говорил все так же спокойно и размеренно, однако теперь не улыбался, темные глаза смотрели прямо в лицо Ноланду.

Не найдя подходящих слов, Ноланд кивнул. Кажется, такой ответ пришелся трактирщику по душе, он откусил кусочек финика и запил чаем, жмурясь на горящий в камине огонь.

— Вы не похожи на странствующего торговца, как я подумал вначале, – сказал Ноланд, – вы как будто клеттский мудрец, вышедший из пещеры после отшельничества.

Трактирщик отмахнулся, как от дурацких разговоров о погоде, и сказал:

— Я тоже видел новую картину мира. Этот, как ты называешь, пазл. Ни ты, ни я не соберем его, если каждый не выложится полностью.