Книга Волчий клан – 4, страница 45 – Валерий Муллагалеев

Он сглотнул.

— Мне велено…

— Вам велено доложить, — сказал я. — Докладывайте. Я вам мешать не стану. А задерживать меня вам никто не велел, это вы уже сами придумали, чтобы выслужиться. Инициатива наказуема. И имеет инициатора.

Исправник побагровел.

Я попал в цель. Однако это заставило его окрыситься.

— Я при исполнении, — процедил исправник, и я почуял, как от него шибануло злым, кислым, упрямым запахом. Он уже не мог отступить: слишком много народу смотрело, и подчиненные при нем.

Он обернулся к городовым.

— Взять груз под опись.

Городовые двинулись вперед мелкими шажками, стараясь друг друга не опережать.

Третьяк заслонил собой лежащие на земле тюки и поднял руку с кристаллом. Глянул на городовых сиреневыми глазницами.

Городовые остановились так резко, будто налетели на стену.

Толпа выдохнула.

— Третьяк, — сказал я. — Спокойно.

— Но эти господа нарушают закон и посягают на наше имущество.

От звука его голоса — гулкого, идущего из глиняной груди, — одна из баб в толпе заголосила. А Третьяк продолжил спокойно и чуточку растерянно:

— Я не понимаю, Георгий Владимирович, в чем разница между ними и атаманом? Их можно убить?

— Не можно, — сказал я.

Исправник, побледневший и покрасневший одновременно, был на грани истерики. Он дрожал и трясся, понимая, что закопался по уши и пути назад нет.

— Я позову солдат, — просипел он. — Их тут целый полк!

Вот тут всё могло пойти очень плохо.

Вдруг раздался цокот копыт. Кучер хлестнул по воздуху, и толпа расступилась перед каретой, задрапированной голубой тканью.

Из нее вышел человек в темно-синем сюртуке с серебряным шитьем. У него были длинные золотистые волосы, убранные в хвост, и совершенно ледяные глаза. Он ступил в грязь, и та затвердела, не оставив на блестящих туфлях ни следа.

Барон Свиридов. Маг Дома Льда, маг-куратор Пригорского уезда, отец Катёнка и единственный маг во всей Державе, которого я могу назвать своим другом.

Он посмотрел на меня. Лицо осталось холодным и бесстрастным. Взгляд скользнул по мне, как по забору.

— Что здесь происходит? — сказал Свиридов высоким голосом, который наполовину состоял из холода и вьюги.

— Ваше сиятельство, — вытянулся исправник. — Задержание, стало б-б-быть… — Он взял себя в руки и продолжил ровнее: — Согласно распоряжению об особом положении. Волколак, при нем неучтенное магическое существо и груз неясного происхождения.

Свиридов смерил меня взглядом, поджал губы.

— Барон Лютиков, если не ошибаюсь, — сказал он. — Наслышан. Вы в моем уезде, и это, признаться, меня не радует.

Я молчал.

Рюмин переступил с ноги на ногу.

— Кондратий Иванович. — Свиридов повернулся к исправнику. — Вы отдаете отчет в своих действиях?

— Виноват?

— Вы задерживаете волколака в присутствии трех сотен человек, силами пяти городовых. — Свиридов говорил ровно и негромко, и от этого получалось страшнее крика. — Скажите, вы читали инструкцию о порядке обращения с ликантропами?

Исправник издал невнятный звук.

— Не читали, — констатировал Свиридов. — Иначе бы знали, что подобные дела относятся к компетенции маг-куратора уезда. То есть моей. А знаете почему?

— Никак нет.

— Потому что при неумелом задержании волколак впадает в неистовство. — Свиридов кивнул на площадь, на толпу, на бабу с корзиной, на мальчишку, на солдат у кухни. — И тогда мне придется составлять другую бумагу. О жертвах.