Книга Волчий клан – 4, страница 18 – Валерий Муллагалеев

Рюмин — о диво! — послушно затушил самокрутку из табака Терехова, и прошелся вдоль стеллажей, вытягивая шею. Вдруг он застыл. Руки его потянулись к полкам, выдергивая книги одну за другой.

— То-то же, — усмехнулся Челищев. — Третьяк, будь добр, поверни меня к книге передом, а к Лютикову задом.

— Лютиков, подойди сюда, — напряженным голосом позвал Рюмин.

Я оставил Челищева изучать книгу, прошел мимо Терехова, который, бормоча, сидел на корточках перед россыпью глиняных дощечек, и подошел к Рюмину.

Он держал раскрытую книгу — неожиданно тонкую, в потрескавшемся кожаном переплете, с листами не из пергамента, а из чего-то вроде ткани.

— Что там?

— «О тех, кто умирает и возвращается», — прочел Рюмин. — Здешний трактат, пересказ еще более древнего, аркадийского, текста. — Он чуть ли не благоговейно перевернул страницу. — Здесь пишут о героическом перерождении, Лютиков. Об исходе души в иной мир после гибели…

Я почувствовал, как у меня похолодели пальцы, — как в тот вечер, когда я истекал кровью на пороге своего дома под вой волкособов.

Мы с Рюминым уже затрагивали эту тему на балу, когда тот сидел с разбитой рожей напротив пруда… Сейчас я положил руку ему на плечо и выразительно посмотрел в глаза.

— Нет, Лютиков, я не под тебя копаю, — тихо сказал он. — Я давно интересуюсь этим.

Я кивнул.

— И что там пишут?

— Много чего. — Он читал, рывками двигая пальцем по строчкам. — Что это случается очень редко… Что перерождается не всякий и при определенных условиях… Что он приходит туда, где нужен…

— Дай сюда, посмотрю, — оживился Челищев.

Раздались тяжелые шаги Третьяка, который подошел с головой на ладони.

Услышав о перерождении после смерти, подошел и Игорь. Он хмурился, лицо приобрело странное выражение. Я догадывался, о ком он думает…

Рюмин перелистнул несколько страниц перед застывшим с оскаленной гримасой лицом Челищева. Челищев читал быстро, мерцая сиреневыми всполохами по всему кристаллу. Потом хмыкнул.

— Ну надо же, — проговорил он. — Аутентично. Корнилий, твоя рука выхватила великолепный трактат. Истину глаголят: ищущий да обрящет. Повезло как начинающему рыбаку!

— Ты разбираешься в перерождении? — спросил я Челищева.

— Ха! Не теоретик я, но практик!

Он выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжил:

— Я научал своих учеников уходить в Бездну сознательно. Это не самоубийство и не смерть, это перенос: ты гасишь себя здесь и разжигаешь там. Я лично провел троих и встретился на той стороне. — Он помолчал. — Правда, на выходе те еще уроды получились. Одного я даже убил, чтоб не позорил меня. Бездна берет с души плату.

Игорь фыркнул.

— Тут другое, — Рюмин постучал пальцем по книге.

— Именно, мой мальчик. Другое, — согласился Челищев. — Тут не про перенос, а про исход. Человек гибнет без всякой магии, но волею судеб оказывается в другом мире, причем… — Челищев некоторое время подбирал слова, — причем в теле самого же себя, но иного, из иного мира. А, ладно, все равно это не объяснить.

В библиотеке стало тихо, лишь Терехов шуршал, набивая сумку свитками и глиняными табличками.

Я задумчиво смотрел в пространство.

Мой случай — исход. Об этом знаю я, Рюмин и начальник Тайной канцелярии Вельяминов… Когда-нибудь об этом придет время рассказать и Игорю.