Книга Волчий клан – 4, страница 100 – Валерий Муллагалеев

— Увы, работаем с тем, что есть. Месторождение здесь с сюрпризами.

В гробу я видал такие сюрпризы…

Кременец сунул уголь в карман и зашагал к скале выбирать новый камень. Спокойный. Это был тот случай, когда чужое спокойствие не бесит. Такое спокойствие предпочитаешь видеть в хирурге, который тебя оперирует.

* * *

Святилище Кременец заложил кругом. Каменное кольцо шагов сорок в поперечнике, восемь проходов — четыре по сторонам света, четыре между ними. Из замка с балкона читалось сразу: колесо о восьми спицах. Коловрат, положенный на землю. В центре чернела яма под обелиск, у ее края стоял алтарь.

Мужики ворочали блоки ломами, по трое-четверо на камень. Волколаки в третьей форме управлялись в одиночку: подсел, обхватил, зарычал — и понес, только мышцы под шкурой бугрятся.

Ради такого дела из леса пришел Кабачина. Он таскал камни играючи, правда, однажды принес не на строительную площадку, а персонально мне. Грохнул камень на землю и довольно вывалил язык, мол, вот тебе подарок.

Я тоже впрягался, когда выдавалась минута. Я тут не инженер, а идеолог. А за свою идею можно и нужно попотеть лично. Стая идет за тем, кто тянет.

Игорь работал так, будто хотел забыть собственное имя. Я знал почему и не лез. Не будь у него сейчас забот, сидел бы в замке и перечитывал письма Влады.

С дальней гряды за нами следили. Пару раз на дню там вспыхивали линзы подзорных труб. Пусть докладывают, что волколаки строят. Это не похоже на крепость, пусть гадают.

Кременца я нашел у алтаря под вечер.

Алтарь вышел низким и широким. На верхней плите Кременец высек солнечный знак — восемь изогнутых лучей, бегущих из центра. В самом центре темнело отверстие размером с ноготь.

Кременец стоял перед плитой на коленях с тонким долотом и деревянной киянкой. Третьяка с его лучом он сюда не подпускал. Он стучал инструментами в каком-то гипнотическом ритме, но меня услышал.

— Будьте добры, свой ключ, барон, — сказал он, не оборачиваясь.

Я достал ключ из-за пазухи. Темный металл нагрелся от моего тела.

Я подержал его в кулаке на секунду дольше, чем требовалось, а потом вложил в квадратную ладонь Кременца.

Он размял в пальцах комок желтого воска и вдавил в него ключ. Придирчиво рассмотрел оттиск, вернул ключ мне и сказал:

— Я думал над вашей загадкой про ключ без замка. Любой замок можно взломать. Отмычкой, магией… ломом, в конце концов. Поэтому замка в привычном смысле здесь не будет. Будет обряд.

Он постучал долотом по алтарю.

— Старым ключом отпирали дверь, которая уже стояла. Вы же откроете дверь, которой еще не было. Новый путь начнется здесь, барон. С вас.

У меня от этих слов по хребту пробежали мурашки и вздыбились волосы на затылке. Это буквально то, о чем я думал, когда решил строить новый Гардарот. Вот и думай после этого, кто из нас двоих волколак.

Кременец поднял на меня глаза.

— Поворот ключа завершит работу. Это будет однократное открытие, ключ пригодится всего раз. Но — когда храм станет живым. Не раньше.

— А если раньше?

— Тогда это место станет пафосной беседкой для чаепития.

Он вернулся к долоту. Тук. Тук. Ритм напоминал то ли биение сердца, то ли шаманский бубен.

— Что значит «живым»?

Кременец ответил, не сбивая ритма ударов.

— Маги берут силу у мира. Черпают, как из колодца, и никогда не возвращают. Мир от этого кривеет и гниет. Слышали о такой теории?