Книга Мифы близкого будущего, страница 23 – Джеймс Грэм Баллард

— Смелая догадка о будущем, – согласился Гулд. – Главная антиутопия – то, что у нас в голове.

Когда они выходили из музея, Форрестер сказал:

— Джудит через три недели рожать. Мы тут подумали, не согласитесь ли вы уделить ей внимание?

Гулд ничего не ответил. Переложив холсты из руки в руку, он нервно посмотрел на деревья на безлюдной аллее, как будто ожидая там что-то увидеть. Форрестер же в очередной раз подумал о том, что этот человек устал. Нервозность еще больше подчеркивала худобу его костлявого лица.

— А как же медбрат? Думаю, он более квалифицирован, чем я.

— Я думал не столько о рождении, сколько о…

— Сколько о смерти?

— Вообще-то… – Обескураженный воинственным тоном Гулда, Форрестер был вынужден покопаться в своем арсенале эвфемизмов. – Мы, конечно, полны надежды, хотя уже давно научились быть реалистами.

— Весьма похвально с вашей стороны.

— Учитывая возможный исход, я думаю, Джудит предпочла бы иметь дела с человеком вроде вас.

Гулд понимающе покивал в ответ, после чего пытливо посмотрел на Форрестера.

— Почему бы вам не оставить ребенка? Каким бы ни был исход.

Его слова потрясли Форрестера. Ошарашенный докторской агрессией, он пару минут смотрел Гулду вслед, когда тот, взяв под мышку жуткие картины, показал ему неприличный жест, развернулся и зашагал назад к самолету.

Джудит лежала в спальне. Форрестер взял из ее ладони таблетки валиума, которые она по причине крайней усталости так и не приняла. Положив их назад в пузырек, он присел на край кровати. Последний час он пил, сидя один под солнцем на балконе, отчасти из-за скуки, потому как решил, что продолжительность человеческой беременности была главной ошибкой эволюции, отчасти из-за страхов, смешанных с надеждой.

Где же, черт побери, медбрат? Форрестер снова вышел на балкон и окинул взглядом ведущую на Фигерас дорогу, вдоль которой тянулись заброшенные ночные клубы и агентства по прокату моторных лодок. Самолет улетел, исчез где-то в горах. Бросив взгляд на взлетную полосу, Форрестер заметил в дверях ангара женскую фигуру в темной одежде. Он уже несколько раз видел ее раньше, когда она бродила по пляжу голышом, и честно признавался себе, что завидует возможной сексуальной связи между этой женщиной и Гулдом.

Было в их отношениях нечто загадочное, что интриговало его. Стараясь не двигаться, он ждал, когда молодая женщина выйдет на солнце. Благодаря алкоголю и своей излишне строгой моногамии он тотчас ощутил эрекцию. Несмотря на потребность в одиночестве, мысль о том, что всего в полумиле от него есть и другая молодая женщина, едва не свела его с ума.

Через пять минут он увидел девушку снова. Она спиной к морю стояла на смотровой площадке, на крыше клуба «Наутико», глядя куда-то за город, как будто ожидая возвращения докторского самолета.

Когда Форрестер выскользнул из номера, жена все еще спала. Сейчас на одиннадцатом этаже функционировали лишь два номера. Остальные были заперты, их окна закрыты. Капсулы времени, они хранили меланхолический груз: аэрозоли, спринцовки, шпильки для волос, тюбики с маслом для загара, оставленные тысячами исчезнувших туристов.

Лифт для официантов, приводимый в действие стоявшим в подвале небольшим бензиновым двигателем, спустил его в фойе. Электричества в отеле не было, и система кондиционирования воздуха не работала, однако в здании стояла приятная прохлада. Возле лестницы в двух плетеных креслах, под стойкой с выцветшими открытками, рекламирующими пейзажи Росаса в пик его туристической популярности, сидели пожилой управляющий отеля и его жена. В те годы, когда сокращение населения впервые дало о себе знать, сеньор Сервера работал линотипистом в типографии одной из барселонских газет. Он и теперь был сущим кладезем информации о всемирном упадке населения.