Книга Мифы близкого будущего, страница 22 – Джеймс Грэм Баллард

— Вот именно. Нам нужно общаться с другими людьми, поделиться с ними хорошими новостями.

— Вообще-то… – Они приехали в этот тихий уголок в северной части Коста-Бравы специально для того, чтобы пожить подальше от людей. Если честно, Форрестер был недоволен, обнаружив здесь Гулда, этого хиппаря-врача, жившего в одном из заброшенных приморских отелей, который после недельного отсутствия неожиданно вновь объявился здесь на своем самолете.

Форрестер окинул взглядом ряды заброшенных отелей и вилл, давно закрытых ресторанов и супермаркетов. В этой пустоте было нечто умиротворяющее. Здесь он чувствовал себя гораздо спокойнее, едва ли не единственным обитателем этого забытого городка.

Встав рядом возле балконных перил, они потягивали из бокалов напитки и глядели на безмолвную бухту. Форрестер обнял жену за округлившуюся талию. Последние недели он не мог заставить себя не прикасаться к ней. Как только Гулд уедет, здесь все станет прекрасно. Они будут до конца лета валяться в постели, заниматься любовью и играть с малышом – в наши дни это редкость, средний показатель нормальных родов – одни на тысячу, и даже меньше. Он уже представлял себе, как с гор спускаются несколько пожилых крестьян и проводят на берегу некий примитивный праздник урожая.

Вскоре у них за спиной над городом вновь появился самолет. На какой-то миг взгляд выхватил серебристый шлем Гулда: у доктора имелась привычка, неизменно раздражавшая Форрестера, наносить на шлем, летную куртку и даже крылья его старого «мерседеса» полосы – этакое тщеславие второкурсника, которое ему совсем не к лицу. Форрестер находил следы краски в разных местах по всему городу: на пешеходном мостике над каналом, отделявшим марину и взлетно-посадочную площадку в Эмпуриабрава от прибрежных отелей в Росасе, на углах улиц, ведущих к отелю Гулда.

Эти отметины, сделанные, по всей видимости, наугад, были элементами некоего секретного личного языка. Форрестер уже был почти уверен, что Гулд занимается в горах какими-то темными делишками. Скорее всего, он грабит брошенные монастыри, ворует иконы и золотую церковную утварь. Форрестер легко представлял себе, как, кружа на своем самолетике над средиземноморским побережьем, одинокий доктор ведет нескончаемые поиски, как копит груды сокровищ и произведений искусства на случай, если дела в мире бизнеса вновь пойдут на лад.

Последняя встреча Форрестера с Гулдом, состоявшаяся в музее Сальвадора Дали в Фигерасе, похоже, подтвердила его подозрения. Он высадил Джудит в клинике, где, как они надеялись, амниотическое сканирование подтвердит отсутствие патологии плода, и по ошибке забрел в музей, который город посвятил своему самому знаменитому уроженцу.

Быстро проходя по пустым галереям, Форрестер заметил Гулда. Тот сидел, развалившись на центральном диване, и с завидным хладнокровием рассматривал дряблых зародышей и анатомические уродства, созданные фантазией художника-сюрреалиста. В усыпанной серебристыми блестками куртке и с забранными в хвост волосами, Гулд скорее походил на «ангела ада» средних лет, нежели на врача. Рядом с ним на диване лежали три живописных полотна, которые он снял со стен и которыми позднее украсил свой номер в отеле.

— На мой вкус, они чересчур откровенны, – прокомментировал Форрестер. – Подборка кадров кинохроники, снятой в аду.