Книга Мифы близкого будущего, страница 207 – Джеймс Грэм Баллард

Неотрывно созерцая свои прозрачные руки, Шеппард оставил павильон и побрел вдоль улицы сквозь пиршество интенсивного солнечного света. Сквозь покосившиеся заборы он обозревал истощенные бассейны Коко-Бич, каждый из которых представлял собой сложную геометрическую комбинацию света и тени, кодирующую секретный вход в другое измерение. Он ступал по миру будущего, где космокапсулы, погруженные в землю возле каждого дома и мотеля, ждали своих пилотов – отчаянно верующих путешественников во времени и пространстве.

Улицы казались пустынными, но за спиной он вдруг услышал знакомую тяжелую поступь. Старый ретривер, постоялец первого этажа «Старлайта», тащился вдоль тротуара, теряя на ходу клочья золоченого меха. Шеппард уставился на него – целое мгновение ему казалось, что он видел единорога, описанного Элейн в последнем письме. Он бросил взгляд на свои запястья. Солнце отливало пластины медного света прямо на его коже, украшая его руки и плечи королевской солнечной броней. Время уплотнялось вокруг него, закручивая в вальсе тысячи двойников Шеппарда – из прошлого и из будущего.

Сотканные из света крылья ниспадали от его плеч, переливаясь золотым оперением. Пораженная видом Шеппарда, старуха, вышедшая из лачуги близ лодочной станции, застыла и уставилась в одну точку. Солнечный свет омыл ее, коснулся ее истончившихся немытых волос – и преобразил; вместо побитой жизнью старой карги глазам Шеппарда предстала красавица времен Версаля, пышущая здоровьем и юностью. Тысячи ее юных «я» собирались рядом с ней из всех дней ее жизни, возвращая цвет бледным щекам и согревая жесткие палкообразные руки. Ее пожилой муж, бросивший взгляд из недр своего кресла-качалки и восхитившийся ею впервые за несколько десятков лет, сам преобразовался в романтического конкистадора, отдыхающего на берегу волшебного полуденного моря.

И Шеппард взмахнул руками, приветствуя их всех – бродяг и оборванцев, ползущих навстречу ему и его свету из своих убежищ и укромных уголков и один за другим превращающихся в ангельскую кавалерию, отмеченную приливом сил и вновь расцветшей юностью. Поток света, всепронзающий воздух, начал замедляться, пласты времени схлестнулись друг с другом, тонкие грани прошлого и будущего сплавились вместе. Вскоре безумный танец фотонов стихнет, и пространство с временем обретут установленный навеки новый порядок.

И Шеппард, стремясь стать частью этого манящего мира, расправил крылья – и обратился к солнцу лицом.

— …Вы хотели взлететь?

…Шеппард сидел на своей кровати, лицом к стене. Его руки, словно искалеченные крылья, были плотно прижаты к бокам и сцеплены в замок перед коленями. Вокруг был привычный интерьер – затемненная спальня, мебель, репродукции картин Магритта и хронофотографий Маре, прикрепленные к зеркалу туалетного столика, проектор, готовый закрутить черную катушку пленки и вывести изображение на стену над его головой.

Все же комната казалась странной – словно каюта, отведенная ему на борту таинственного лайнера, с этой заинтересованной женщиной-психологом, сидящей у подножия кровати. Он вспомнил ее джип, кативший по пыльной дороге, громкоговоритель, ревущий что-то, вспомнил пожилую пару и всех остальных, кто превратились бы в готовых отправиться в полет ангелов, если бы унылый мир вдруг не вернулся, подгоняемый звуком сирены. Прошлое и будущее Шеппарда само сбежало от него – и он очнулся стоящим на улице, среди ветхих баров и лачуг, на дороге, по которой брела старая плешивая собака. Ошеломленные оборванцы, включая пожилую парочку, прижали ладони к сухим щекам и отступили – назад в свои темные комнаты.