Книга Мифы близкого будущего, страница 201 – Джеймс Грэм Баллард

Время здесь течет так медленно! Весь день, кажется, уходит у птицы на то, чтобы прочертить кусочек неба в моем окне от одного края до другого. И птица эта, начиная полет потрепанным воробушком, завершает его созданием величественным и красивым, как птица-лира. Я рада, что оказалась здесь, – даже несмотря на то, что Филиппу тут на первых порах досталось. Приехать сюда было для меня сродни последнему шансу – помню, что Филипп говорил: света не нужно бояться, его нужно поймать. Мой бедный мальчик, он так много работает, так утомлен! Его пугают мои «отключки» – он говорит, что, когда они наступают, я грежу о неминуемом превращении в птицу. Сегодня я проснулась на улице, у кромки леса, – он держал меня за руку, держал крепко, будто я взаправду была птицей, рвущейся на волю.

Мне так жаль, что тебя здесь нет, дорогой. Здесь фантазии твоих любимых сюрреалистов, похоже, стали реальностью. Все еще лелею надежду на встречу с тобой – где-нибудь, когда-нибудь».

К письму была приложена записка Мартинсена, сообщавшая, что Элейн умерла на следующий день. Согласно ее ранее оговоренной последней воле, похоронил он ее в лесу возле Космического центра. Свидетельство о смерти было подписано канадским консулом в Майами.

Спустя неделю Шеппард оставил свою квартиру в Торонто и поехал на мыс Кеннеди. Весь прошлый год он только и ждал пришествия болезни, почти готов был бросить ей вызов. Как и все остальные, он редко выходил в течение дня, но явленный сквозь жалюзи вид этого пустого, освещенного солнцем города, который ожил только в сумраке, ввергал Шеппарда во все виды беспокойной деятельности: он выходил в дневной яркий свет и блуждал среди пустынных бизнес-центров, принимая стилизованные позы среди тихо возвышающихся стен. Некоторые встречные хмурились, полицейские и водители такси наблюдали за ним – стерегущие полдень огненные призраки. Но Шеппарду понравилось играть с собственными навязчивыми идеями. Поддавшись импульсу, он обегáл собственную квартиру и раздвигал жалюзи, превращая комнаты в серию белых кубов – бесчисленных машин для создания нового вида времени и пространства.

Думая обо всем, что Элейн сказала в своем последнем письме, он решил пока еще не горевать о ней и отправился в путь. Себе Шеппард все равно не доверял – слишком яркий солнечный свет мог вывести его из строя прямо в дороге, а поездка на юг обещала быть долгой. Подвозили его вполне охотно – микроавтобусы, такси, однажды довелось даже прокатиться на настоящем лимузине. Сидя в приятной прохладе вытянутого салона, он обдумывал письмо Элейн и все больше верил в то, что хоронить ее рано. Да, она всегда умела подмечать детали и хорошо описывать обстановку, но в предсмертном состоянии, скошенная болезнью, все равно не смогла бы написать нечто подобное. Если ему повезет и она действительно жива, он любыми силами спасет ее от Мартинсена, и свои последние дни они проведут в изумрудном покое флоридского леса. Не такая уж и плохая участь.

Юг встретил его всеобщей запыленностью, заброшенностью, тишиной. С концом космической эры тридцатью годами ранее прибрежные города у мыса Кеннеди были брошены на произвол подступающего леса. Титусвилль, Коко-Бич и прочие – все они стали зоной психического бедствия, один вид их выстроенных линиями темнеющих домов и прибрежных мотелей, прогретых солнцем до самого фундамента, не предвещал ничего хорошего. Когда-то здесь жили астрофизики и космодиспетчеры, ныне здесь обрели приют попугаи, ящерицы, ленивые жуки-палочники и прочая лесная живность. То тут, то там в пыли валялись брошенные солнечные очки и темнеющие на свету «хамелеоны» с диоптриями.