Книга Мифы близкого будущего, страница 156 – Джеймс Грэм Баллард

Единственными его компаньонами оставались птицы, так что лужайки исчезнувших соседей, уже почти забытых, он буквально засеял горстями риса и семечками. Вскоре его стараниями Шеппертон превратился в изумительный безграничный авиарий, открытый всем разновидностям пернатых.

Год закончился вполне мирно, и вскоре Б. был готов приступить к настоящей работе.

1981

The Secret Autobiography of J. G. B. Первая публикация (на французском языке) в журнале Etoile Mecanique, июль 1981-го – март 1982 года. Переиздание на английском – в журнале Ambit, весна 1984 года.

По вечерам, отдыхая на крыше заброшенной клиники, Роберт Франклин часто думал о Триппете и последнем путешествии в пустыню с умирающим астронавтом и его дочерью. Он уступил просьбе импульсивно, когда застал ее ожидающей в лаборатории, с летной курткой и солнцезащитными очками отца при себе – видавшими виды реликтами давно ушедшей космической эры. Во многих отношениях это был сентиментальный поступок, но Триппет оставался последним человеком, ступившим на Луну, и пейзаж вокруг клиники, теперь регрессировавший в дикую природу, все больше напоминал лунную местность. Лазурные хляби неба над головой что-то разбередили в нем – старое воспоминание выползло на свет, и на короткий миг Триппет смог даже снова почувствовать себя как дома.

Франклин в сопровождении дочери вошел в темную палату. Других пациентов уже перевезли, и Триппет сидел один в инвалидной коляске у изножья кровати. К этому времени, накануне окончательного закрытия клиники, болезнь старого космонавта вошла в терминальную фазу, и теперь он пребывал в сознании всего несколько секунд в день. Скоро он погрузится в свой последний полет, в невидимый сон о великих космических течениях.

Франклин подхватил старика и понес его невесомое тело по коридорам на стоянку позади клиники. Но едва они оказались ранены солнечным светом, он пожалел о своем решении, понимая, что им манипулировала молодая женщина. Урсула редко разговаривала с Франклином; как и у всех других жителей коммуны хиппи, у нее, казалось, в запасе было все время мира, чтобы ротозейничать в свое удовольствие. Но ее терпеливые знакомые черты и взгляд без тени невинности странно обеспокоили его. Иногда он подозревал, что держал Триппета в клинике только для того, чтобы чаще видеться с дочерью больного. Врачи помоложе звали ее «безвкусной» и «бесполой», но Франклин был уверен, что ее тело таит в себе особый эротический потенциал.

Помимо этих подозрений, состояние отца Урсулы напомнило Франклину о его собственных проблемах со здоровьем. В течение года «выпадения» не беспокоили его – длились лишь по несколько минут в день и не представляли угрозы в контексте тех долгих часов, которые он проводил за письменным столом, теряясь в потоке беспокойных мыслей. Но в последние несколько недель, будто стимулированные решением закрыть клинику, они стали длиться почти по полчаса. Через три месяца он будет заперт в доме, а через полгода периоды пустоты сожрут весь его разум, выделив под сознательную жизнь не более часа в день.

«Выпадения» всегда приходили внезапно, и время хлынуло потоком из треснувшего стекла жизни. Периоды бодрствования Триппета длились не менее получаса во время их первых вылазок в пустыню прошлым летом. Он испытывал трогательное удовольствие от разрушенного ландшафта, заброшенных мотелей и заросших сорняком бассейнов в мелких деревушках вокруг авиабазы; от безмолвных взлетно-посадочных полос, где запыленные реактивные самолеты покоились на спущенных шинах; от вида обласканных солнечным светом холмов, ждущих с бесконечным терпением, присущим детям геологического мира, дня смерти мира органического – и становления гораздо более богатого и выносливого минерального царства.