Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 8 – Лина Каро

Наш дом. Квартира, которую Дима купил еще до брака и которой всегда безбожно гордился. Квартира, где я прожила пять лет. Где родилась Даринка. Где каждый сантиметр обоев, каждая чашка на кухне выбраны мной. Где было абсолютно всё.

Я поворачиваю ключ в замке. Дверь поддается, и мне в лицо сразу бьет густой, удушливый шлейф чужого парфюма. Не моего. Сладкий, приторный, удушающий запах ванили и горького миндаля. Я знаю его наизусть. Так всегда пахнет Кристина.

В прихожей на обувнице небрежно брошена ее замшевая сумочка. Рядом валяются ее сапоги. Мое сердце начинает лупить по ребрам с такой силой, что в ушах стоит сплошной грохот. Не разуваясь, прямо в мокрых ботинках, я делаю шаг по коридору, ведя за собой притихшую Дарину. Дверь в спальню приоткрыта. Из нее доносится музыка и приглушенный мужской смех.

Я толкаю дверь. И застываю, не в силах сделать даже вдох.

Они прямо там. На нашей кровати. Поверх нашего шелкового покрывала, которое я так долго искала в цвет штор, брошено мое любимое лавандовое одеяло. Кристина сидит, подогнув под себя ноги, в моем махровом домашнем халате. На прикроватной тумбочке стоит бутылка дорогого белого вина — того самого, что Дима берет только по особым случаям. Муж лежит рядом с моей подругой, закинув руку за голову, в одних трусах.

Они не спят. Они пьют вино из наших свадебных бокалов, Кристина что-то шепчет ему на ухо, целуя в шею, а он лениво перебирает пальцами ее распущенные рыжие волосы. Вся комната пропитана этим липким, тошнотворным уютом, построенным на костях моей жизни. И когда я захожу, они даже не сразу прерывают свой смех. Кристина делает глоток, закидывает голову, и только тогда ее взгляд сталкивается со мной.

— Ксюша?

Дима приподнимается на локтях, щурясь от света из коридора. Он скользит взглядом по мне и дочке. Стыда на лице ни грамма — только злость и досада оттого, что им помешали.

— Ты чего так рано?

— Рано? Это всё, что ты хочешь у меня спросить? — мой голос звучит так, словно я говорю через слой ваты. — Меня уволили, Дима.

— Уволили? — Он равнодушно ставит бокал на тумбочку и окончательно садится на постели. — Ну и отлично. Давно пора. От этой работы всё равно никакого толку не было, одни жалобы на усталость.

— Что?.. Что ты такое говоришь? — У меня подкашиваются ноги.

— Что слышала. — Дима встает с кровати, поправляет трусы и смотрит на меня сверху вниз с какой-то брезгливой жалостью. — Надоела ты мне, Ксюша. Смертельно надоела. Вечно кислая, бледная, уставшая. Скучная ты. Ребенок твой плачущий мне тоже поперек горла стоит. Живешь тут на всем готовом и вечно недовольна.

Даринка испуганно всхлипывает и прячется за меня, намертво вцепившись маленькими холодными пальцами в полу моего пальто. У меня внутри всё мгновенно замерзает.

— Дима… у тебя совесть есть? Здесь твой ребенок стоит. Что ты несешь?

— Я говорю правду. Нам надоело прятаться. Крис беременна от меня, поняла? У нас будет нормальная, полноценная семья. Мы решили жить вместе, прямо здесь. А тебе в этой квартире места больше нет.

Кристина плавно поднимается с лавандовых подушек. Мой халат сидит на ней слишком свободно, сползая с одного плеча. Она смотрит на меня и улыбается. Спокойно, мягко, прямо мне в глаза. Той самой улыбкой, которой еще неделю назад поддерживала меня на нашей кухне.