Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 60 – Лина Каро

Вылетаю из машины, даже не закрыв дверь, взлетаю на крыльцо и рывком распахиваю дверь. Она с грохотом бьется о стену.

Ксения стоит в сенях у комода, бледная как смерть, плечи мелко дрожат. Дмитрий, багровый, с перекошенным от злости лицом, как раз заносит над ней руку. В дверях кухни пожилая женщина в платке в ужасе прижимает ладони к губам.

— Ты останешься нищей в этой глуши! Ты…

Двумя шагами я пересекаю сени и перехватываю его запястье на взмахе. Сжимаю так, что он охает и разворачивается ко мне.

— Ты кто такой? — Он дергается, пытаясь вырвать руку. — Пусти!

— Тот, кто скажет тебе, чтобы ты отсюда валил.

— Чего?! — Дмитрий переводит бешеный взгляд на Ксению. — Это еще кто, Ксения? Я к жене приехал! — И снова ко мне: — Убирайся, не твое дело!

Он вглядывается в мое лицо, и вдруг его губы кривятся в мерзкой ухмылке.

— А-а-а… Так вот он кто. Тот самый, кто дал тебе денег на адвоката? Я так и знал, что ты с кем-то связалась. Босс твой, да? Быстро ты, Ксюха, нашла, под кого…

— Прекрати, Дима! — срывающимся голосом кричит Ксения.

— Заткнись, сволочь, — говорю я тихо, и он осекается. — Или пожалеешь.

Я отпускаю его запястье. Дмитрий отшатывается, потирая руку, а я встаю между ним и Ксенией.

— Скажу тебе это один раз: ты приехал зря. И если думаешь, что разыграешь карту с завещанием дяди…

Он бледнеет так быстро, будто из него разом выпустили всю кровь.

— Откуда ты знаешь?!

— Я всё про тебя знаю. Так вот, слушай. Твой дядя вчера переписал завещание. Мои юристы съездили к нему и показали бумаги о вашем разводе. И заодно рассказали о твоем поведении. Остальное он решил сам. Твоей фамилии там больше нет. Ни квартиры на Тверской, ни акций ты не увидишь даже во сне.

Дмитрий открывает рот, закрывает. В глазах у него мечется что-то загнанное и злое. Он смотрит мимо меня на Ксению и шипит:

— Это всё ты, дрянь…

Договорить он не успевает. Мой кулак коротко, со всем весом тела врезается в его холеную челюсть. Дмитрий отлетает назад, сбивает спиной вешалку и валится на пол прямо на свой букет. По подбородку из разбитой губы ползет красная струйка.

Я наклоняюсь над ним.

— А теперь встал и пошел вон. Если я еще хоть раз увижу тебя в радиусе километра от Ксении или Дарины, пожалеешь, что родился. Ты меня понял?

Дмитрий часто кивает, размазывая кровь по лицу, кое-как поднимается и, не глядя ни на кого, вылетает мимо Бориса на улицу. Через секунду ревет мотор, и «Киа» уносится прочь.

В сенях повисает оглушительная тишина. Слышно только, как под моими шагами поскрипывают половицы. На полу валяются растоптанные розы.

Я выпрямляюсь, тяжело, с хрипом переводя дыхание, и поворачиваюсь к Ксении. Она так и стоит у комода, прижав ладони к груди. Лицо бледное, огромные голубые глаза — и в них сейчас всё сразу: шок, испуг, неверие.

А потом ее глаза вспыхивают… и я до боли в груди надеюсь, что это радость.

Ксения

Дмитрий сбежал вместе со всем своим лживым раскаянием.

Я стою, до боли прижав ладони к груди, и чувствую, как бешено бьется сердце. Прямо посреди наших тесных сеней Марк. В распахнутом дорогом пальто, с влажными от дождя волосами, он тяжело и шумно дышит, а его грудь ходит ходуном.

Он кажется невероятно огромным, грозным и совершенно чужим для этого дома. Тот самый Марк, который еще вчера утром заперся в своем кабинете и даже не вышел, чтобы просто проводить нас до ворот.