Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 46 – Лина Каро

Потом она лежит, уткнувшись лицом мне в плечо, и вдруг я чувствую, что плечо становится мокрым. Она плачет тихо, почти беззвучно.

Внутри у меня всё холодеет. Жалеет. Конечно, жалеет. Я поторопился: она только что пережила предательство, а я…

Чуть отстраняюсь, приподнимаю ее лицо за подбородок и ищу в глазах сожаление, страх, что угодно. И не нахожу. Там только слезы и такая нежность, что у меня перехватывает горло.

Стираю мокрую дорожку с ее щеки и целую ее. Она закрывает глаза. Я снова прижимаю ее к себе, устраиваю ее голову у себя на плече и накрываю нас одеялом. Мы не говорим ни слова — да и не нужно.

Через несколько минут она засыпает, положив ладонь мне на грудь, прямо туда, где колотится сердце.

А я не сплю. Лежу в темноте и смотрю на ее ресницы, на припухшие губы, на прядь, прилипшую к щеке. Осторожно убираю ее.

Я, Марк Рихтер, всегда знал, что делать. Всегда просчитывал любую сделку, любой риск и любого человека на десять ходов вперед. А сейчас не знаю ничего. Что она скажет утром? Что будет вечером, когда я надену ей на палец кольцо и при Хартмане назову ее своей женой? Как теперь смотреть на нее и делать вид, что это просто спектакль?

Я этого не ожидал, не планировал и не звал. Она просто пришла в мой дом со своей дочкой, серым зайцем и двумя пакетами и за несколько дней разнесла в щепки мой порядок, мою тишину и мои правила. И я, кажется, впервые этому рад.

Через пару дней Хартман подпишет контракт, сделка закончится, и она уйдет, потому что я сам когда-то предложил ей именно такие условия.

Ксения шевелится во сне и придвигается ближе. Я обнимаю ее крепче.

Нет. Я не знаю, что будет дальше и что я ей скажу. Но одно знаю точно.

Я ее не отпущу.

Ксения

Просыпаюсь затемно от непривычной тяжести на талии. Не сразу понимаю, где я, а потом чувствую рядом ровное, глубокое дыхание и вспоминаю всё: спортзал, лестницу, его руки.

Марк спит, обнимая меня, и даже во сне держит крепко, будто боится отпустить.

В груди поднимается паника. Что я наделала? Как теперь посмотреть ему в глаза? Утром он проснется, и я увижу в его взгляде холод — вежливый, деловой, тот самый, рихтеровский. «Ксения, это была ошибка. У нас контракт». Я этого просто не переживу.

Осторожно, по миллиметру, выбираюсь из-под его руки, нащупываю на полу кофту и выскальзываю за дверь. Сердце колотится так, что, кажется, разбудит весь дом.

В нашей комнате тихо. Даринка сопит на своей кровати, обняв зайца. Я забираюсь под одеяло и смотрю в потолок, пока за окном медленно сереет.

Сегодня прилетает Хартман. Вечером ресторан, переговоры и тот самый контракт, ради которого Марк затеял весь этот спектакль, а я подписала бумаги и переехала с дочкой в его дом. Сегодня я должна сыграть его жену, и от одной этой мысли холодеют ладони.

Марк, конечно, с утра уедет в офис: у него всегда дела, совещания, звонки. Потом пришлет Бориса или сообщение с адресом, и мне нужно будет одеть Даринку, приехать в незнакомое пафосное место и улыбаться человеку, которого я ни разу не видела. Улыбаться так, будто я счастливейшая женщина на свете, а мужчина рядом со мной — мой муж.

После этой ночи сыграть это будет одновременно проще и в сто раз страшнее.

Не знаю, как, но я снова проваливаюсь в сон, а когда открываю глаза, в комнате уже светло, и кровать Даринки пуста. Одеяло сбито в ком, серый заяц валяется на полу.