Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 20 – Лина Каро

Вечером, когда Даринка наконец-то засыпает глубоким, ровным сном, а жар окончательно отступает, меня начинает душить эта тишина.

Я не могу спать. Ноги сами несут меня вниз. Хожу по темному, пустому особняку как призрак, неприкаянная и чужая. Совершенно не понимаю, что я здесь делаю и как должна изображать то, чего нет. Настоящее сумасшествие.

Поколебавшись, иду к его кабинету в конце коридора.

Тяжелая дверь приоткрыта на пару сантиметров. Марк сидит за столом вполоборота. Перед ним разложены горы бумаг, какие-то документы, на лицо падает резкий, яркий свет от настольной лампы. Он не слышит моих шагов на мягком ковре. Или просто делает вид, что не слышит.

— Марк Германович… — негромко зову я, останавливаясь на пороге.

Он медленно поднимает глаза. Его тяжелый взгляд ощутимо давит, заставляя меня подсознательно подобраться.

— Можно войти?

— Заходите, Ксения.

Я захожу, осторожно присаживаюсь на край глубокого кожаного кресла напротив его стола. Смотрю на него, а он просто откладывает ручку в сторону, скрещивая пальцы. Ждет, когда я заговорю.

— Я хотела спросить, — мой голос в тишине кабинета звучит как-то беззащитно. — Как именно я буду изображать вашу жену?

— Что вас смущает? — сухо спрашивает он.

— Всё. Вы уходите на рассвете, возвращаетесь ночью. Мы вообще не общаемся, Марк Германович. Я не знаю о вас абсолютно ничего, кроме того, что вы едите курицу по расписанию и пьете черный кофе. Вы не знаете ничего обо мне. Как я, по-вашему, буду выглядеть вашей женой перед вашим партнером? Или я для Хартмана просто… красивая мебель, которую вы расставите в гостиной для антуража?

— Не говорите ерунды, — отрезает он.

— Тогда как? Как это должно сработать?

Рихтер медленно откидывается на высокую спинку кресла. Смотрит на меня долго, задумчиво, словно просчитывает, стоит ли тратить на этот разговор драгоценное время.

— Хорошо, — наконец произносит он, и в его голосе проскальзывает усталость. — Что конкретно вы предлагаете?

— Давайте для начала хотя бы обсудим нашу легенду. Базовые вещи.

— Хартман — крупный бизнесмен, Ксения, а не следователь на допросе. Он не будет вытягивать из вас легенду.

— Но вдруг? — упрямо настаиваю я, подавшись вперед. — Вдруг при встрече Хартман спросит, как мы познакомились? Где это было? Когда мы поженились, как родилась Даринка, почему в офисе никто не знал, что у вас есть семья? Если мы начнем путаться в показаниях на элементарных вопросах, он поймет, что его держат за дурака. Это поможет нам обоим, Марк Германович. Вам ведь нужен этот контракт.

Он молчит еще несколько секунд, барабаня пальцами по подлокотнику. Жесткий, закрытый, абсолютно непробиваемый человек-машина. Но логику он уважает.

— Хорошо, — Марк слегка кивает головой, принимая мой аргумент. — Вы правы. Я подумаю, как нам лучше узнать друг друга. Свободны, Ксения. Возвращайтесь к дочери.

Я резко качаю головой и перебиваю его:

— Я и так всё знаю.

Рихтер слегка приподнимает брови, и в холодном свете настольной лампы его взгляд кажется еще более проницательным:

— И что же вы знаете, Ксения?

— Что вы работаете без конца, — слова вылетают сами, горячо, со всей той обидой и усталостью, что накопились во мне за эти три дня. — Что вы всё делаете исключительно по правилам. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Вы робот, Марк Германович. И я сейчас, хоть убейте, даже представить не могу, где бы два таких разных человека, как мы, могли познакомиться. Пожениться. Родить ребенка. Чтобы Хартман в это поверил, нам нужно чудо, а не просто сухой список фактов.