Книга После моей смерти началась месть, страница 26 – Марина Исайр

Рован заметил, и впервые за встречу в его взгляде промелькнула настоящая злость.

— Вы стали похожи на своего отца.

Я медленно улыбнулась.

— Благодарю.

Он хотел ранить.

Не получилось.

В комнате что-то изменилось после этого. Почти незаметно, но достаточно. Слуги у стены выпрямились. Томас опустил глаза, чтобы скрыть гордость. Адриан отвернулся к камину, но было поздно: я уже увидела его лицо.

Рован тоже понял, что ошибся.

Сравнение с отцом больше не было для меня наказанием.

— Мой отец, — сказала я, — доверил мне имя Вейр. Вы пять лет пытались убедить меня, что это имя слишком тяжёлое, но сегодня я наконец решила проверить, кто именно подсовывал мне чужие руки, чтобы нести его вместо меня.

Грейвс поднял следующий лист.

— Миледи. Здесь есть перевод на имя поставщика “Морн и сыновья”. Повторяется семь раз.

Адриан нахмурился.

— Я знаю эту контору.

Каэль посмотрел на него.

— Чем торгуют?

— Формально — лечебными травами и редкими маслами.

Я медленно повернулась к Ровану.

— Лечебными травами?

Рован молчал.

Грейвс листал дальше.

— Платежи шли со смешанного счёта Элсмер-Вейр. Основание: “укрепляющие составы для дома”.

Я почувствовала, как сердце ударило один раз.

Рован сказал:

— В больших домах всегда закупают лекарства.

— Конечно, — ответила я. — Поэтому врачам будет что проверить.

Он посмотрел на меня почти с ненавистью. Очень быстро. Потом снова стал мягким, но и этого мгновения хватило. Я увидела человека под маской и уже не смогла бы развидеть, даже если бы очень захотела.

— На сегодня достаточно, — сказала я.

Адриан резко повернулся.

— Что?

Рован тоже явно не ожидал.

Я спокойно сложила руки.

— Граф Элсмер оставит все принесённые документы, а недостающие бумаги доставит до завтрашнего полудня. Отдельно — журнал внешних ключей или письменное объяснение его утраты, а также полный перечень закупок у “Морн и сыновья” за последние пять лет.

Грейвс кивнул и спокойно собрал лежащие перед ним бумаги.

— Я подготовлю протокол.

Рован медленно поднялся, словно всё ещё надеялся вернуть разговор туда, где решения принимал он.

— Элиана, Вы ещё можете остановиться.

Я посмотрела на него снизу вверх — спокойно, почти ласково, тем самым взглядом, которым когда-то он сам смотрел на меня, прежде чем объяснить, почему очередное решение принято исключительно ради моего блага.

— Нет, граф. Остановиться могли Вы. Год назад, пять лет назад, в тот день, когда впервые открыли письмо, адресованное не Вам. Но Вы не остановились, — произнесла я всё так же ровно. — Поэтому теперь будем считать.

Рован застыл, и впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то похожее на настороженность.

— Что именно?

Я опустила взгляд на документы: счета, имя поставщика трав, пустое место там, где должен был лежать журнал ключей, а затем снова посмотрела на него.

— Всё.

Рован ушёл без поклона.

Берн почти побежал за ним. Секретарь собрал только свою пустую папку, а документы остались на столе Вейров, и мне почему-то именно это показалось первым настоящим доказательством нашей победы за день. Не слова, не взгляды, не то, что Рован впервые не смог закончить фразу, а бумаги, оставшиеся там, где им давно следовало лежать.

Когда двери закрылись, в малом зале долго никто не говорил.

Потом Адриан произнёс: