Книга После моей смерти началась месть, страница 27 – Марина Исайр

— Я всё-таки должен был бросить его в реку.

Грейвс устало снял очки.

— После суда, милорд, а до суда это называется осложнением дела.

Мира тихо сказала у двери:

— Иногда река ускоряет бумажную работу.

Каэль посмотрел на неё.

— Мира.

— Молчу, милорд.

Я села обратно.

Руки дрожали.

Совсем немного, почти незаметно, но всё же дрожали. Я спрятала их под столом, потому что не хотела, чтобы Рован, даже уйдя, продолжал что-то отнимать у меня своим присутствием. Но Каэль заметил. Конечно. Он не подошёл, не предложил помощь, не стал говорить, что я справилась, и именно поэтому я не разозлилась. Просто повернулся так, чтобы закрыть меня от лишних взглядов, пока Грейвс собирал бумаги, Адриан ругался себе под нос, а Томас отдавал слугам тихие распоряжения.

Я закрыла глаза на один вдох.

Потом открыла.

— Грейвс, начните с “Морн и сыновья”.

— Да, миледи.

— Дядя, мне нужно знать всё, что вы помните о болезни отца. И о травах, которые тогда появлялись в доме.

Адриан стал мрачнее.

— Узнаешь.

— Каэль.

Он повернулся.

— Да?

— Домашний лекарь Элсмеров не должен исчезнуть.

— Не исчезнет.

— И не должен умереть до разговора.

— Это сложнее, — сказал он. — Но выполнимо.

Я посмотрела на счета. На первый след. На первую настоящую трещину в чужой красивой стене.

Месть оказалась не похожа на огонь.

Пока она была похожа на чернила, подпись, перечень расходов, врачей, отправленных к матери с безупречной дочерней заботой, и человека, который впервые понял, что его будут не обвинять на эмоциях, а считать по строкам.

И всё же я впервые за долгое время почувствовала, что прошлое не просто догоняет меня.

Теперь я догоняла его сама.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Пора платить по счетам.

Домашний лекарь Элсмеров попытался исчезнуть до заката, и это было настолько глупо, что я почти обиделась.

Наверно боялся доктор Орвин Раль вполне разумно. Любой человек, чьё имя несколько лет стояло рядом с закупками горьких трав, укрепляющих настоек, порошков для «женской слабости» и прочих милых средств, после которых женщина перестаёт спорить и всё чаще смотрит в окно, должен был испугаться, если наследница Вейр наконец решила читать счета. Глупость была в другом: Раль почему-то поверил, что успеет уйти раньше, чем его найдут.

Мира привела его в особняк Вейров через кухонный вход, когда за окнами уже темнело. Не связанного, не избитого и даже не особенно помятого, что, судя по лицу лекаря, удивило его сильнее, чем если бы его протащили по мостовой. Дорожный плащ он наспех надел поверх домашнего камзола, в одной руке держал чемоданчик и всем видом пытался показать, будто просто ехал к больному за городом, но случайно встретил людей, которых сам предпочёл бы записать в больные.

Я ждала его в малом зале и на этот раз не одна. После разговора с Рованом мне уже не хотелось делать вид, будто семейные дела лучше обсуждать без свидетелей. Мастер Грейвс сидел за столом с раскрытой папкой, Адриан стоял у камина, Каэль занял место у окна и смотрел на дождь с таким безразличием, что Раль, войдя, побледнел ещё сильнее именно при виде него. Томас остался у двери, рядом расположилась северная травница, которую дядя привёз с собой. Невысокая сухая женщина с седыми косами, тяжёлым взглядом и сумкой, пахнувшей можжевельником, дымом и чем-то таким, что сразу убеждало: она способна вылечить лихорадку, отравить врага и отругать обоих за неосторожность.